Жизнь в колледже прекрасна.
Я не должен жаловаться, поскольку даже не был уверен, что окончу среднюю школу, а уж тем более не ожидал, что поступлю в тот же колледж, что и Сэм. Учёба ей даётся легко, и она постоянно улучшает свои оценки. Хотел бы я иметь хотя бы унцию ее умственных способностей, но я должен работать изо всех сил только для того, чтобы получить минимальный балл, но меня это устраивает — я совсем не против небольшой тяжелой работы.
Теперь мне нужно выяснить, какую специальность я хочу получать.
— Осторожно! — я инстинктивно пригибаюсь, когда слышу этот голос и команду.
Сэм подходит ко мне, спотыкаясь, с большим количеством коробок и рулонов бумаги, чем может унести. Я знаю, что она хочет сделать работу быстро. Я вздыхаю про себя, когда девушка теряет равновесие, и содержимое коробок рассыпается по траве.
— Сэм, — вздыхаю я. — Что ты делаешь?
Я начинаю помогать ей собрать упавшие предметы.
— Спасибо, Ал, ты спасаешь мне жизнь, — говорит она мне, собирая кучу упавших вещей.
— Что ты делаешь? — спрашиваю я снова.
— Я же говорила тебе вчера, что помогаю своему женскому обществу с вечеринкой.
Она разворачивает один из плакатов и держит его, пока говорит. Сделано грубо, но бросается в глаза. Ничего особенного, пара картинок-клипартов: монотонно танцующие люди, большой зал и куча блёсток, разбросанных по всему листу, слова, рекламирующие место и время вечеринки, напечатаны внизу крупным шрифтом, намного крупнее — слова, напечатанные сверху и сообщающие название вечеринки.
Ужасно, но суть понятна.
— Значит, вы расклеиваете плакаты по кампусу? — спрашиваю я, стараясь не смотреть на плакат. Сэм, к счастью, снова начинает сворачивать его и кивает.
— А как же помощь музыкальному клубу? — вчера она говорила, что хочет этим заниматься. Она всегда чем-то занята. Из-за этого мы видимся гораздо реже. Тем не менее, она прилагает огромные усилия, чтобы найти время для меня.
— Это днем, около четырех.
Я поднимаю несколько ее коробок и начинаю ходить за ней. Я мог бы помочь ей, так как, похоже, это будет единственный раз, когда я увижу ее сегодня. Классная работа может подождать. Сэм здоровается с разными людьми, пока мы идем, и я замечаю, что все они знают её имя. Меня это не очень удивляет, Сэм всегда умела быстро заводить друзей, и она редко стесняется незнакомцев.
— Сэм! — Ронни Уоллер подбегает к нам, привлекая внимание девушки.
Ронни — капитан команды по плаванию и один из многочисленных поклонников Сэм. Он также один из тех, кто пользуется ее добротой.
— Что случилось, Ронни?
— Ты же придёшь помочь команде по плаванию, верно?
Сэм выглядит потерянной. Она совсем забыла о том, что собиралась помочь им. Похоже, они хотят добавить ещё больше работы к её и без того напряжённому графику, даже не посоветовавшись с ней.
Это не первый раз, когда люди пользуются ее готовностью помочь. Она никогда не злится на них за это. Это всегда сводит меня с ума.
— Я, должно быть, совсем забыла, — извиняется она.
— Когда сможешь? — улыбается он ей.
Я представляю, как мой кулак выбивает ему зубы в стиле Looney Tunes.
— Все хорошо. Встретимся в три у бассейна.
Сэм съеживается.
— Но сейчас я не могу. Я должна помочь музыкальному клубу переставить сцену для их вечернего концерта.
Улыбка Ронни слегка дрогнула. Сэм редко отказывается помочь, и люди обычно понимают её. Но Ронни, насколько я могу сказать, не собирается стать одним из таких людей.
— Тебе действительно нужно им помочь?
Сэм кивает.
— Но если вы можете начать раньше, скажем, в два, я думаю, что смогу сегодня пропустить инженерный клуб.
Ронни торжествующе улыбается, поскольку Сэм сдаётся и готова помочь ему.
— Замечательно! Я скажу ребятам о переносе времени.
Он поворачивается, чтобы уйти, и кричит через плечо:
— Не забудь купальник.
И уходит. Это очень дешевый трюк, бросить эту последнюю фразу, когда он вне досягаемости от моего кулака.
Сэм громко вздыхает, играя с браслетом, который я подарил ей на зимних каникулах.
— Может быть, помощь команде по плаванию сегодня — это уже чересчур, — говорит она.
Я по-настоящему в шоке. Сэм никогда не жалуется на помощь людям. Никогда.
— Я весь год говорил тебе, что ты слишком стараешься и чересчур много делаешь.
Мы продолжаем нашу прогулку.
— Я бы очень хотела, чтобы у меня были клоны. Знаешь, как в том старом фильме с Майклом Китоном «Множественность»?
Я смеюсь над этим. Я бы тоже хотел, чтобы ее было больше.
— Это не сработает, мертвый мозг был последним, а не первым. — Я смеюсь еще больше над своей собственной шуткой. Сэм бьет меня по руке.
— Ха-ха, — саркастически усмехается Сэм. — Ах, черт, я была бы счастлива иметь свою копию или даже две.
Я смеюсь ещё больше и качаю головой:
— Ты чего трясёшь головой?
— Только ты можешь хотеть клонировать себя для того, чтобы делать ещё больше работы.
— Это прекрасное применение клону. Намного лучше, чем донорство органов.
Я продолжаю смеяться, и она начинает улыбаться.
— Это, правда, но большинство людей хотело бы клона, чтобы не работать, а не для того, чтобы делать больше.
Я не могу перестать смеяться, и Сэм начинает хихикать.
— Тогда я просто возьму конечности.
Я смеюсь ещё больше, представляя её с четырьмя руками. Сэм тоже смеется.
***
Наши дни
Это не может быть Сэм.
Это просто невозможно.
Сэм — жизнерадостная девушка. Кто-то однажды спросил меня, сидит ли она когда-нибудь на месте, и мне пришлось ответить: «Мир перестал бы вращаться, если бы она остановилась».
Она всегда смеется и чем-то занята. Мне очень больно видеть её в таком состоянии. Она слишком тихая и спокойная. Выглядит как труп, вынужденный жить с помощью аппаратов. Я понимаю, что смотрю на нее, но ничего не могу поделать. Я в ужасе, и, хотя это трудно, могу сказать, что это всё же Сэм. Медицинское оборудование — респиратор и трубки в носу закрывают большую часть ее лица, но я могу сказать, что это она.
Я всегда узнаю её.
Респиратор поднимается и опускается вместе с ее грудью, и я ловлю себя на том, что дышу в том же ритме. Кардиомонитор громко пищит, и я подпрыгиваю, немного паникуя, что это может означать что-то плохое.
Ее правая рука выглядит так, будто из нее выросли строительные леса. Она уже не черная, а в гипсе с металлическими стержнями и шнурами, вплетающимися в него и выходящими из него. Ее перелом, должно быть, хуже, чем мой. Конечно, это так — она получила всю тяжесть удара.
Я чувствую, как огонь ярости начинает разгораться, когда думаю об аварии. Сделав глубокий вдох, чтобы успокоиться, я пытаюсь прогнать мысли. Злиться сейчас не лучшая идея. Я здесь, чтобы навестить Сэм.