— Увидимся ли мы завтра? — спрашиваю я шепотом, звучащим слишком отчаянно, когда она обнимает меня на прощание. Девушка колеблется.
— Я не знаю, Алан, это странно для меня, да еще и с учетом всего, что произошло прошлой ночью. — Она делает паузу, на минуту задумываясь. — Может быть, через несколько дней, когда тебя выпустят. До этого мне нужно кое-что уладить, хорошо? — она спрашивает, и я понимаю, к чему она клонит, но мне также нравится идея, что она останется и утешит меня. Я киваю головой в знак согласия. Мне тоже нужно кое-что уладить.
— Спасибо, — отвечаю я. Она ничего не отвечает, только снова кивает головой и избегает моего взгляда, выбегая из комнаты.
Что это было?
Ну что же. Узнаю завтра.
4 года назад
Шестнадцать лет
Октябрь
Хэллоуин — всегда тяжелое время для нас с родителями с тех пор, как Джеймс отправился в Афганистан. Это его любимый праздник. Он наряжался каждый год, пока не отправился на службу. Весь район знал его в лицо, и он всегда тратил огромное количество времени и денег на свои костюмы. Они должны были быть идеальными и обычно оказывались невероятно сложными.
У нас есть альбом с фотографиями всех его костюмов.
В этом году все немного по-другому, потому что его снова не будет, а придут моя девушка и другая девушка, которую я люблю. Мы все вместе пойдем на праздник.
Сейчас, когда я говорю это вслух, всё звучит очень неправильно.
Прошел почти месяц с тех пор, как Сэм бросила Калеба, но ничего не происходит.
Ну, почти ничего. Сэм вернулась в нашу группу к большому неудовольствию Кейтлин. Она не пытается изменить наши отношения, они стали такими же, как год назад до признания в моих чувствах. Она ведет себя так, будто я просто близкий друг.
Думаю, это все, чем я когда-либо буду.
Не то, чтобы это имело значение — да, верно — у меня все еще есть Кейтлин в качестве подруги. Не хватает духу порвать с ней. Последний месяц дал мне время подумать о наших с ней отношениях, но я уже не люблю ее так сильно, как думал, хотя она по-прежнему мне очень дорога. Но расстаться с ней оказалось непросто.
Считайте меня трусом, но я не хочу причинять ей боль и знаю, что так и будет.
Я чувствую себя грязным, думая так.
Они обе появляются у моего дома одновременно, и я клянусь, что вижу искры, вылетающие из их глаз, когда они смотрят друг на друга. Это будет долгая ночь. Дженни одаривает меня знающей улыбкой и сочувственно похлопывает по плечу. Она одета как Пеппи Длинныйчулок: длинные, невероятно уложенные косички — с использованием большого количества проволоки — выкрашены в ярко-красный цвет и ужасно несочетаемые зеленая рубашка, красные брюки и черные ботинки. Мои родители смотрели один из фильмов с ней, и Дженни, по понятным причинам, очень понравилась эта героиня.
Сэм почти бежит на кухню после короткого взгляда в мою сторону. Кейт подходит и чмокает меня в щеку, после чего направляется в ту же сторону.
— Мне кажется, я никогда не видел, чтобы она так сильно краснела, — говорит Дженни.
— О чем ты говоришь? Кейт не краснела, — сообщаю я ей. Она хихикает, и мне кажется, что я что-то упускаю.
— Не о той девушке, придурок, — говорит она мне с усмешкой, а потом уходит.
Сэм? Сэм покраснела? Как я мог это пропустить?
Звонок в дверь отвлекает меня от моих мыслей, и я иду открывать. Когда я подхожу к двери, мне вдруг начинает казаться, что я не должен ее открывать. У меня появляется чувство ужаса и тревоги. Хотя я понятия не имею, кто находится по ту сторону двери, но знаю, что у меня нет никакого желания открывать ее. Это совершенно иррациональный страх, но он заставляет меня крепко держать руку на ручке, не в силах заставить себя повернуть ее.
Еще один звонок, и страх нарастает.
— Алан, — кричит мама из кухни, — ты не мог бы открыть дверь?
Я медленно поворачиваю ручку и открываю дверь. Мое зрение становится туннельным, когда я вижу, кто находится по ту сторону. Дыхание сбивается, и мне становится трудно дышать. Я понятия не имею, что за новости для моей семьи у этих двух мужчин, стоящих на пороге, но знаю, что это обычно означает — особенно, когда они одеты в свои парадные костюмы. Все эти колокольчики и свистки на их униформе могут вызвать гордость у любого, но я вижу лишь двух людей, которые смотрят на меня с сочувствием и чувством вины.
Ноги окончательно отказывают, и я падаю, пытаясь использовать в качестве опоры торцевой столик, отчего он разбивается о пол. На шум прибегают мои родители и гости. Сэм резко вздыхает, когда видит двух мужчин. Мои родители замедляют шаг, но не останавливаются, приближаясь к двери.
— Мистер и миссис Грин? — спрашивает тот, что слева. Моя мама может только кивнуть.
— Да, это мы. Проходите, пожалуйста, — отец указывает на диван в гостиной.
— Очень любезно с вашей стороны, сэр, — говорит он, и они оба снимают верхнюю одежду, прежде чем войти в дом.
Пока они разговаривают, я поднимаюсь с пола и иду к дивану. Они рассказывают о том, что случилось с моим братом, но я улавливаю лишь отдельные фрагменты. Я слышу слова «герой» и «спас пятерых человек», еще одно — «застрелили». Я стараюсь не дать своему сердцу разорваться, но это очень трудно сделать.
Моя мама — плакса, гигантская машина по производству слез. Слез достаточно, чтобы заполнить Большой каньон. Она не причитает и не кричит, когда плачет. Максимум, что я когда-либо видел, — это, как она всхлипывает, в основном беззвучно, в плечо моего отца.
Это ничем не отличается.
Это последнее, что я помню, когда теряю сознание и погружаюсь в воспоминания. Он постоянно доставал меня до смерти, но был лучшим братом, который только мог у меня быть. Некоторое время я просто сижу на диване, уставившись в пространство даже после того, как те двое ушли. Все молчат и меланхолично смотрят на меня.
Это тревожная тишина, такая, когда ждешь, что из-за угла выпрыгнет призрак и напугает тебя до смерти. Она удушающая, и мне вдруг становится не по себе. Не обращая внимания на всеобщие крики и мольбы, я хватаю куртку и выбегаю за дверь. Понятия не имею, куда иду, но мне определенно нужно выбраться из дома. В нем слишком много напоминаний о моем брате.
Я просто бегу и бегу без всякой цели.
Мой брат мертв, и мне плевать, что он спас пять человек.
На мой взгляд, это был паршивый обмен.
Глава 26
Наши дни
Кейт заходит в мою палату как раз в тот момент, когда врач и медсестра заканчивают инструктаж, как ухаживать за моей раной. Прошло два дня с тех пор, как я видел ее в последний раз. Моя мама оставила мне кое-какую свежую одежду, а затем, с благодарностью выслушав мою просьбу, ушла без боя. Я хочу поговорить с Кейт наедине. Она с благодарной улыбкой позволяет врачу и медсестре покинуть палату.