Это меня немного пугает.
— Она ещё не отошла от наркоза, сынок, — отмечает Нейт, вырывая меня из моих мыслей. — Ей ещё предстоит пережить операцию, — его голос немного дрожит, и думаю, что я единственный, кто это замечает.
Я не знаю, что им сказать. На ум приходит только слово: «Извините».
Нет, это не моя вина, что мудак в грузовике не обратил внимание и проехал на красный свет. Возможно, моя вина была в том, что я позвал Сэм в тот парк так поздно, но я точно не планировал быть сбитым придурком по пути домой.
Это должна была быть наша ночь. Просто думаю об этом парне и о том, что произошло. Теперь я чувствую хоть что-то, а именно — ярость.
Я начинаю сжимать кулаки, хотя правая рука еще очень слаба, но она может двигаться. Я понимаю, что должен взять себя в руки, поэтому медленно разжимаю кулаки. Сейчас успокоиться немного сложнее, чем раньше. Сэм все еще в хирургии, и несколько часов назад у них появилась надежда.
Я выше этого. Я спокойный и собранный.
Несколько часов?
— Подождите! Как долго я здесь?
— Восемь часов. — Настает очередь доктора говорить.
Меня удивляет эта цифра.
Как долго Сэм находится в хирургии?
— Насколько всё плохо? — я снова падаю на кровать, вырвавшись из маминых объятий, но она остается рядом со мной и кладет руку мне на плечо. Врач находит время, чтобы заглянуть в карту.
— Тебе очень повезло, что ты жив, — начинает он, но я не хочу слышать о себе. Я хочу услышать о Сэм. — Ты получил сильное сотрясение мозга, и у тебя трещина в черепе. К сожалению, ты потерял левый глаз…
— Что вы имеете в виду?
Я прерываю его немного громче, чем хочу. Мамина рука крепче сжимает мое плечо, когда я вспыхиваю.
— У тебя в глазу было стекло, — объясняет он, приподнимая бровь.
У меня нет левого глаза?
Я рассеянно протягиваю руку и касаюсь повязки.
Мой потерянный глаз. Я не могу даже думать об этом. Слишком много информации. Огненный шар в моей груди становится больше. Этот ублюдок отводит от меня взгляд, как и все остальные.
Дерьмо. Моя стипендия.
Мне нужны оба глаза, чтобы играть в футбол. Если я не смогу играть в футбол, моя стипендия аннулируется. Ни стипендии, ни колледжа. Нет колледжа, нет диплома. Что я буду делать?! Ладно, подумаю об этом позже. А пока я хочу сосредоточиться на более неотложных вещах. Я оглядываюсь и замечаю, что все смотрят на меня.
— Простите. — Я жестом показываю доктору, чтобы он продолжал.
Он кивает.
— Помимо глаза и сотрясения мозга у тебя сложный перелом правой руки. Предплечье было сломано в нескольких местах. Мы считаем, что виной тому подушка безопасности. — Ему не нужно пытаться объяснить, что произошло, мне на самом деле всё равно.
Мне всё равно?
— Мы вправили кость и установили несколько штифтов, чтобы удерживать ее на месте. К сожалению, с сухожилиями пока ничего сделать нельзя. Со временем и при помощи физиотерапии ты снова сможешь держать карандаш.
К сожалению, должно быть, это его любимое слово. Отлично, теперь я не могу пользоваться рукой. Я — правша. Единственное, что может стать хуже, это если они придут и скажут, что Сэм умерла во время операции.
— Идиот! — кричит голос Сэм у меня в голове.
Я мысленно хлопаю себя по лбу.
Я — идиот, потому что в этот момент в дверь стучит медсестра и зовёт Нейта и Мэри. Они встают и выходят в коридор. Я зажмуриваюсь от своей глупости.
Как много раз что-то происходило, когда я думал об этом? Слишком много, чтобы сосчитать.
Нейт и Мэри возвращаются после, кажется, нескольких часов ожидания. Я практически сижу на краю кровати, надеясь на хорошие новости о Сэм. Выражение их лиц совсем не воодушевляет, и я чувствую, как мое сердце замирает.
— Сэм… пережила операцию, — начинает Мэри, но срывается, прежде чем успевает сказать больше.
Определенно это плохой знак, но хотя бы первая часть информации хорошая.
Она жива! Всё, что будет дальше — просто препятствие, которое мы можем преодолеть. Нейт прижимает её к себе и держит, пока она заканчивает.
— Они восстановили её легкое и почку. У неё сломаны руки и ноги. Сейчас она в отдельной палате. Она… — Мэри сглатывает комок в горле, и Нейт сжимает жену немного сильнее. Она не жалуется, отвечая на его объятия. — Она не пришла в сознание. Судя по всему, на её мозг оказалось слишком сильное давление. Она не просыпается.
Я в шоке и не могу понять эту информацию. Уверен, что должен быть эмоционален по этому поводу, но я ничего не чувствую в тот момент. Как будто чистый лист.
Ничего такого.
— Значит ли это то, что я думаю, сэр? — спрашиваю я.
Мэри кивает Нейту в грудь, но отвечает Нейт.
— Она в коме, сынок.
Последующая тишина темная, тяжёлая и полностью заполняет комнату.
Глава 4
Наши дни
— Кома? — мне нужно разъяснение. Я ничего не знаю о коме.
— Да. Говорят, что она ни на что не реагирует.
Я не могу этого понять.
Сэм — самый активный человек, которого я знаю. Она занимается тремя видами спорта — если считать бег за вид спорта. Она входит в комитет своего женского общества. По правде говоря, я понятия не имею, что она делает в женском обществе, но она всегда что-то планирует с ними. И она никогда не упускает возможность прийти домой и навестить меня, или просто пообщаться со мной. Попытаться уговорить Сэм усидеть на месте труднее, чем двухлетнего ребенка.
— Мы как раз собирались навестить её, — говорит Мэри, высвобождаясь из объятий Нейта. — Её должны сейчас перевести.
— Звучит отлично, — соглашаюсь я и, прежде чем кто-либо успевает меня остановить, встаю с кровати. На самом деле, это больше похоже на очень неуклюжий бег, затем медленное скольжение с края, и, наконец, быстрый спуск на пол, когда мои ноги решают взбунтоваться и перестают работать.
К счастью, мама здесь, чтобы поймать меня. Комната больше не вращается. Нет. Это торнадо, и я держусь за жизнь. Когда боль пинает или надирает мне задницу, я не собираюсь сдаваться.
Я серьезно переосмысливаю всю ситуацию, когда встаю с постели.
— Вау, сынок, может, тебе стоит немного повременить с подъемом, — говорит обеспокоенный Нейт.
— Думаю, мне придется остаться, сэр. — Я вздрагиваю, укладываясь поудобнее.
Моя мама нависает надо мной с озабоченным выражением лица.
— Всё в порядке, мам. — Я закрываю глаза, надеясь остановить вращение. — Сомневаюсь, что буду пытаться встать с постели какое-то время.
Она не убеждена, поскольку было время, когда мои родители пытались разлучить нас с Сэм, когда мы были детьми, но она кивает и успокаивается. Боль начинает утихать, но эта неудачная попытка встать действительно отнимает у меня много сил. Сражаюсь за то, чтобы держать глаза открытыми.