— Привет. — Это единственное, что я могу сказать.
Глаза Сэм становятся большими.
— АЛАН! — кричит Сэм, заключая меня в медвежьи объятия, которые вызывают новые приступы боли. Я наслаждаюсь вниманием, которое она мне уделяет, поэтому не хмурюсь. Возглас Сэм привлекает внимание других людей в комнате: врач, несколько медсестёр, мои родители, мои старший брат Джеймс и Нейт. Они стоят вокруг меня с озабоченными выражениями лиц.
— Как ты себя чувствуешь, сын?
Я пытаюсь пожать плечами, но боль не позволяет.
— У меня всё болит. — Это вызывает желаемый смешок от него.
Я вижу своих родителей и знаю, что им есть, что мне сказать. Смотрю на них, желая попросить уйти. Мой отец, Джон, откашливается.
— Почему вы оба отсутствовали так поздно?
Нейт и моя мама напрягаются. Я почти уверен, что они знают ответ, но хотят услышать от нас.
Сэм отвечает:
— Вы его забираете, — обвиняет она всех в комнате, даже медицинский персонал, который не имеет к этому никакого отношения. Я точно знаю, почему она так расстроена. Это меня радует, но в то же время мне грустно. После того, что случилось с её мамой, она стала больше полагаться на меня, и я позволил ей. Мне нравилось внимание, которое она уделяла мне. Я начал думать об этом как о настоящей любви. Знание, что это не так — угнетает.
— Ты сказала, что мы больше не можем видеться, — уточняю я, — поэтому мы начали встречаться в тайне. Сэм видела такое в каком-то фильме.
Нейт, кажется, всё понимает.
— Мы делаем так каждую ночь уже какое-то время, — добавляет Сэм.
Глаза родителей расширяются.
— Вы не можете забрать моего лучшего друга, — умоляю я их, — вы просто не можете.
Нейт кивает головой, и мои родители, кажется, понимают. После долгого молчания мой папа вздыхает.
— Мы хотели разлучить вас двоих по более чем эгоистичной причине, — начинает он. Сэм крепче сжимает мою руку. — Я получил повышение на работе. Мне нужно переезжать в Хьюстон через месяц.
Мне требуется минута, чтобы понять, что мой отец только что сказал нам.
Сэм реагирует быстрее. Она начинает плакать и шептать:
— Нет.
Я уезжаю. И это не просто переезд, а переезд в другой город.
Это слишком далеко. Очень, очень далеко. Мои слёзы бесконтрольно текут по лицу. Объятия Сэм становятся сильнее. Как будто она пытается заставить меня остаться, удерживая меня здесь. Мне грустно даже просто думать об этом.
— Мы поговорим об этом позже, — произносит мама, хватая меня за ногу. — Тебе нужно отдохнуть.
Нейт тянется, чтобы схватить Сэм, и её хватка становится крепче. Я не думал, что это возможно, но я определенно ошибся. Она зарывается лицом мне в плечо и отказывается сдвинуться с места. Я оглядываю комнату и замечаю, что они не слишком удивлены. Улыбаюсь и кладу руку ей на голову, глажу её, пока она не успокаивается. Нейт отказывается от попытки забрать её.
— Она может остаться. Она меня совсем не беспокоит, — говорю я им. — Ей будет легче, если вы оставите её.
Я вижу неодобрение в глазах родителей.
— Пожалуйста, — умоляю я.
Выражения их лиц смягчаются.
— Я думаю, всё в порядке, я всё равно останусь с ним сегодня вечером, — соглашается моя мама и медленно кивает.
Мой папа подходит и трёт рукой мою голову, взъерошивая волосы.
— Куда делся мой маленький мальчик? — он наклоняется и целует меня в макушку. — Я вижу взрослого и мудрого человека. — Я выдавливаю небольшую гордую улыбку.
— Я просто провожу их и принесу раскладушку. Сейчас вернусь, — говорит мне мама, целуя в лоб.
Джеймс подходит, хватает меня за плечо и мягко гладит Сэм по голове.
— Ты напугал меня до чертиков, братан, — говорит он с улыбкой, — ты только что выучил свой первый жизненный урок. Тебя может убить девчонка, — заканчивает он со смехом.
Последнее объятие, и он следует за моими родителями за дверь.
— Позаботься о моем ребёнке, сынок. — Нейт указывает на меня.
Я улыбаюсь шире и киваю. Мы с Сэм одни. И оба некоторое время молчим.
— Как ты повредила руку? — спрашиваю я.
— Я упала с дерева рядом с моим окном. Доктор говорит, что я сломала ключицу, — отвечает Сэм.
Она сломала ключицу и всё равно пошла на встречу со мной? Я как-то не очень этому удивлен. Это определенно то, что сделала бы Сэм. Ничто не помешает ей делать то, что она хочет.
— Я думала, ты умер, — едва заметно Сэм прерывает паузу в разговоре. Я сжимаю её крепче.
— Не раньше тебя, — говорю я ей. — Я бы никогда не оставил тебя одну.
Сэм медленно кивает.
— Я твой, помнишь? Ничто не может этого изменить.
Мы засыпаем.
Глава 5
Наши дни
Я спал большую часть дня после аварии, и теперь доктор здесь, чтобы обсудить, что он делал во время моей операции. Звучит много медицинских терминов — протез, и так много разных незнакомых мне слов, что… я в основном его не слушаю. Меня больше интересует то, когда я смогу встать с постели и увидеть Сэм. Мои родители внимательно его слушают. Мама в ужасе, а папа, кажется, почти заинтересован. Я думаю, он упомянул, что когда-то хотел стать врачом. Интересно, почему его мечта так и не осуществилась.
Он говорит уже, кажется, несколько часов, и разочарование убивает меня.
Заткнись уже!
— Да, да. Мы все знаем, что вы великий врач, — прерываю я его речь о моем отсутствующем глазе. — Для меня это не столь важно. Я и так все это знаю. Но хочу знать, как долго мне придется торчать в этой постели. Всё это крайне раздражает меня.
Откуда, черт возьми, эта злость?
— Алан Роднам Грин! — я ненавижу, когда они так используют моё второе имя. Это заставляет меня съёживаться. — Ты извинишься прямо сейчас.
Мама для выразительности топает ногой. Это производит желаемый аффект, и мой гнев медленно отступает. Я опускаю голову и сжимаю пальцы.
— Извините, — шепчу я.
— Хорошо.
— Но я действительно хочу знать.
Боже, я говорю как жалкая поклонница, желающая знать, когда выступит группа.
— Мне нужно знать. — Я говорю мягче.
Да, определенно жалко.
— Мы не можем сказать, как долго тебе придется оставаться в постели, — вздыхает доктор. — Боль должна пройти через несколько дней, но конструкция в руке должна оставаться в течение нескольких недель.
Значит, я проведу несколько дней в этой постели? Здорово. Я умру от скуки и ожидания.
Тогда я задумываюсь и смотрю на доктора.
— А как насчёт инвалидной коляски? Могу ли я поехать к ней в инвалидном кресле?
Доктор поднимает одну бровь.
— Возможно, — начинает он, — но, честно говоря, тебе не следует так много двигаться. Твоему организму нужно окрепнуть, а движение может замедлить процесс.