— Все ноги отдавила.
Я с сомнением воззрилась на якобы отдавленные мной конечности, обутые в высокие шнурованные ботинки на толстой подошве, танкоустойчивые такие ботинки.
— Не помрёшь. Нечего меня в темноте одну бросать.
— Впервые вижу Охотницу, которая теряется в темноте.
Сердце пропустило удар. Я облизнула пересохшие губы:
— С чего ты взял, что я…
— Ты не из мудрецов… в смысле, не учёная, — заявил Итаэ’Элар. — Не совсем. Привыкла носить оружие. Слишком самоуверенная, слишком практичная. Общий облик, может, и соответствует, и это устройство… — Илар наклонился ко мне и осторожно коснулся когтем дужки очков. — Правду говорят, что вы без них не видите? — неожиданно заинтересовавшись, спросил он.
— Ну, не совсем…
— В общем, завораживающего своим размахом мыслительного процесса об устройстве Бытия в подкорковой области твоего мозга я не чувствую, — игнорируя мой взбешённый взгляд, невозмутимо заключил нелюдь.
Эка он загнул. Что за… то косноязычен, как ксеножопые с омеги или кси, пихает, понимаешь, наречия в неведомые закоулки предложений, то вдруг городит такие словесные конструкции.
— Крайне слабые доказательства, — сделала я слабую попытку отбрыкнуться.
Илар как-то странно посмотрел на меня и уже знакомо криво ухмыльнулся. Правая сторона его лица так и осталась неподвижной парализованной маской. Я вздрогнула, представив, как необратимо такие шрамы могут повредить мимические мышцы.
— Больше не Охотница, — угрюмо поправила я. — И откуда знания про оружие? Аме сдала?
Нелюдь предпочёл прикинуться глухим. Чёрт, ну как я могла спалиться?!
— Ты мысли читаешь? — не иначе, как с отчаяния, выдала я очередное гениальное предположение.
Точно. Никакая я не учёная. Это ж надо, до такой чуши додуматься. По-видимому, он просто осведомлён о моём прошлом гораздо лучше, чем я предполагала.
— Мысли? — он насмешливо осклабился. — Нет. Глупость. Слишком быстрый и смазанный поток информации. Ты помнишь, о чём думала мгновение назад?
Я отрицательно помотала головой, мысленно проклиная себя за тупость.
— Эмоции — можно, этому легко обучается даже человек.
— Но говорят…
Говорят, что твари с эпсилона слышат даже то, о чём ты подумаешь в следующий момент, что они крайне злопамятны, мстительны и практически неубиваемы, что попавшим в плен разумным существам они промывают мозги, напрямую выкачивая информацию, от чего жертвы сходят с ума, что неугодных они приносят в жертву Пятерым, богам, пришедшим из Гвайет Умбала — Предвечной Бездны, что они воруют со всех Пространств всё, что плохо лежит, что они коллекционируют сердца убитых врагов, что схарчить человека им ничего не стоит…
— Правда? — Илар сделал большие глаза. — Сырого? С потрохами?
— Вот видишь, — я мрачно уставилась на нелюдя.
— Легко угадать, — фыркнул он. — Люди думают, они деликатес. Признак мании величия. Жрать тощую девицу с запахом пепельницы? Нет, спасибо. Я выполню условия договора.
Про девицу я ему ещё припомню. С чего бы ему так скоропалительно менять решение? Вряд ли его так уж впечатлили мои заслуги по поимке коварных червяков-мимикристов. Значит, просто гонорар вырос на несколько порядков?..
— Много обещали? В рублях плату не бери — кризис. Сейчас и всегда, — заметила я.
— Деньги не имеют значения.
Чёрт, что же тогда?
— Камни прямо за тобой, — добавил он.
Я медленно обернулась к источнику света. Кристаллы были… прекрасны.
20.
Коридор заканчивался тупиком, который забила огромная пробка друзы знакомых бледно-зеленоватых кристаллов, тонкие выросты-иголочки, отходящие от более крупных четырёхгранных камней, устремлялись ввысь, к потолку. От них шло мягкое неверное сияние — как если бы лампа дневного света горела при слабом напряжении.
Я подошла ближе и осторожно приложила ладонь к гладкой грани камня. Кожу обожгло, пальцы свело от холода. Я обескуражено потрясла онемевшей ладонью. Что за вещество может образовывать структуры подобного типа, которые дают видимое излучение, но почти не дают теплового… или… поглощают его? На осторожное царапанье ногтем камень никак не отреагировал, а кусочка стекляшки у меня с собой не было. Хотя, создавалось впечатление, что стекло этими кристаллами можно резать за здорово живёшь.
— Кварц? — деловито спросила я, с опозданием задумавшись о трудностях перевода.
Во всех известных Пространствах набор химических элементов одинаков, но проблема в том, что сообщества этих миров ни в какую не хотят признавать человеческую номенклатуру. Я уже ожидала услышать какое-то зубодробительное шипяще-щёлкающее словцо, но Илар ответил просто: