Через час перебежек и попыток спрятаться в складках местности я умудрилась: споткнуться о выступающие корни деревьев раз десять, доломать планшет, пытаясь призвать спутники через ближайший Коридор (надо было карты заранее грузить), утопить рацию в заболоченной низинке, перемазаться в грязи, пока я её оттуда доставала, и многократно помянуть родителей не одним добрым словом.
Понятие «родительская опека» вызывало у Ресто и Элоиз что-то вроде лёгкого недоумения. Отец и вовсе свято верил, что надо не позволить ребёнку помереть в первые десять лет жизни (когда этот самый ребёнок тащит в рот всякую гадость, радостно выбегает на проезжую часть и иногда ненароком падает за борт прогулочной яхты), а дальше всё как-нибудь само собой обойдётся. Поэтому, стоило нам с родителями прибыть в Пространство класса «эр», где предки улаживали какие-то дела с добычей редкоземельных металлов, стоило отцу прознать о том, что в местных лесах под чистую сожрали целую стройбригаду, а грибники, кроме как в двадцатером и с двустволками ходить-то боятся…
В общем, как результат — мы здесь. С пушками, навороченной электроникой и кровожадными намерениями. Только истинный человек может с таким энтузиазмом взяться за уничтожение тварей, которых расплодилось не меряно как раз из-за пресловутой человеческой безалаберности и, как следствия её, нарушения пищевых цепей. Астарнатеры столь радостно размножались последние лет десять потому, что их естественные враги (по ходу, ещё более мерзкие и здоровенные ящеры) были почти полностью истреблены во время экспансии «эр», ибо проблем от них было ещё больше, чем от туземцев-гуманоидов. Впрочем, как цинично замечал отец, астарнатеров развелось так много потому, что грибник нынче интеллигентный пошёл — неловко им супостату зубастому в лоб картечью зафитилить, вот и жиреют ящерицы на дармовой кормёжке. Очень интеллигентной такой кормёжке.
Солнце, пробиваясь сквозь листву, пятнами ложилось мне на лицо. Я замерла, не дыша, и судорожно пыталась подавить рвущийся наружу чих. Сделав пару пробных вдохов-выдохов (уф, кажется, отпустило), я поднесла к глазам тепловизор. Солнце сильно осложняло задачу — более нагретые участки земли на полянах, какая-то копошащаяся в земле мелкая теплокровная живность. Я убрала прибор и сняла с плеча автомат… чёрт, не проверила в инфракрасном кроны деревьев — если нарвалась на молодняк, они могут запросто сидеть себе на веточке прямо над моей макушкой.
Нервы не выдержали — я резко крутнулась вокруг своей оси, вскинув калаш, и отступила на несколько шагов назад. Под ногами звонко, как выстрел, хрустнула ветка. На дереве, подвергшемуся моему пристальному изучению, ничего, кроме полагавшихся листиков-веточек и старого вороньего гнезда, не было. Хозяев гнезда, и тех не было. Спокойно, спокойно, Морру. «Не бывает такого, чтобы тренированный человек не почувствовал их присутствия», — так, кажется, говорил отец? «Бредни это всё, что половину десантного отряда завалили, а никто даже ухом не повёл. Значит, не десантники это были, а малолетние любители походов и антисанитарных условий». (Вообще, в оригинале конец фразы звучал так: «любители походов и е*** под кустом», но цензура не позволяет цитировать моего папашу в оригинале.)
Я облизнула пересохшие губы и прошла вперёд ещё немного. Коварный солнечный луч всё-таки пробился сквозь листву, заставив меня зажмуриться.
— А… а… а… а-а-апчхх!
Чёрт.
Вот и не нашумела.
Виновато шмыгнув носом, я быстренько прижалась спиной к мшистому стволу дерева и огляделась. Руки немного тряслись, крест прицела прыгал. Где-то в стороне вспорхнула из травы стая маленьких птичек, пронзительными криками всколыхнув влажный лесной воздух. Н-да, я, кажется, пол-леса переполошила.
Я мельком взглянула на дерево, которое временно укрывало мою зад… то есть, тыл, от всяческих напастей и вражеских зубов. Дуб. Ну, наверное. Смахивает чем-то на дуб. Раскидистый такой, знаете ли. Лучше бы, конечно, сосна — у неё ветки далеко от земли находятся, да и не угнездиться там довольно крупному астарнатеру. Но и на данном представителе местной флоры никто пока не сидел. Я перевела дыхание и попыталась успокоиться. Ещё ничего не случилось. Может, твари, закусив очередной порцией собирателей ягод и ролевиков (эта болезнь проникла и в этот мир), просто завалились спать, и мы их совсем не интересуем?
Что же эти птахи так разорались? Уже чихнуть нельзя. Птичьи крики действовали мне на подкорку — наверное, так же ощущал себе древний человек, слушая подобные вопли, и наблюдая, как качаются ветки деревьев, попадаясь на пути чего-то огромного, прущего прямо сюда. Так, пора сворачивать воображение — уж больно живые картинки получаются.