Гид резко обернулся в нашу сторону и спросил что-то у Илара. Наречие Наставников, в принципе, мало подходит для произнесения текстов, упоминающих цветочки, бабочки и розовых пони, и, вообще, любых задушевных вещей. Но, даже так, реплика звучала… как бы лучше выразиться… неодобрительно. Итаэ’Элар стоял, привалившись плечом к колонне, но, несмотря на внешнюю вальяжность его облика, я заметила, как внутренне он весь подобрался. Илар холодно взглянул на проводника и сухо кивнул.
Пелена Зеркала мерцала перламутровым блеском, её сияние мягко отражалось в лужах, оставшихся после дождя, на параллельных аллеях зажглись поверхности обелисков и матовые сферы фонарей, а Наставник, сопровождавший вновь прибывших, всё говорил. Неслышными тенями на грани света и тени в сгущавшихся сумерках появлялись случайные прохожие, какое-то время наблюдали за церемонией, посверкивая желто-зелёными искрами в зрачках, и также беззвучно уходили.
— Они его понимают? — не выдержав, шёпотом спросила я Илара.
Проблема состояла не в том, что Наставник толкал длинную, нудную и пространную речь, а в том, что он толкал эту речь на своей тарабарщине.
— Смотри на их лица.
Чёрт, я глазам своим не поверила. Люди действительно слушали, слушали внимательно, явно понимая смысл произнесённого. Более того, этот смысл был им, похоже, по душе. Я с трудом подавила зевок: лично у меня ни воодушевления, ни понимания спич не вызвал.
Тем временем, церемония почти подошла к завершению — люди по одному проходили под полуаркой Зеркала. Марево вздрагивало каждый раз, колыхалось, как нефтяная радужная плёнка на воде, принимая очередного… очередную подачку?
— Значит, люди просто хотят посетить ваш город?
— И остаться здесь на неопределенное время, — пространно добавил Итаэ’Элар.
— Н-да? — скептически произнесла я и сорвалась с места, направившись прямиком к группке туристов.
— Куда ты попёрлась? — прошипел мне вслед Илар.
Я предпочла притвориться глухой и прокашлялась:
— Служба по иммиграционному контролю. Плановая проверка документов.
Пластинка личного жетона с еле слышным щелчком встала в слот на браслете часов, развернулась голографическая ксива. Народ ошарашился ещё пуще — это был тот сорт голографических корочек, которые, разворачиваясь, падают вниз аж на полметра. И не так важно, что в комплект входили всего лишь моё удостоверение сотрудника НИИ Старых Путей, визы с омеги, эр, эль, омикрона и эпсилона, просроченное удостоверение Охотника и, венец всему — скидочная карта магазина, принадлежащего выходцам с тау в Старой Москве (ох уж эти их презентабельно выглядящие вензеля). Тем не менее, народ на провокацию повёлся, протягивая мне жетоны. Я выборочно проверила несколько записывающих сегментов и копии путёвок на них, придирчиво изучая штампы, но меня вскоре постигло разочарование — с точки зрения закона, всё было гладко. Нелегалом тут и не пахло — а это значит, что, формально говоря, Государство было в курсе и, более того, не имело ничего против происходящего.
Я со слегка унылым видом вернула документы, пробормотав что-то вроде:
— Благодарю, все в порядке.
Народ невольно расплылся в облегчённых и скрыто злорадных улыбочках. Я не могла этого вынести:
— Кстати, у всех загранка с биометрическими характеристиками нового образца?
Народ стал задумчивым, погрустнел. Я бы поотрывалась ещё минут пять, но моё невинное развлечение бесцеремонно прервали, ненавязчиво, но крепко взяв меня под локоть.
— Что ты себе позволяешь, Бездна тебя возьми? — я слабо дёрнулась.
Бесполезно. Илар и не думал меня отпускать. Он обменялся парой фраз на довольно угрожающих тонах с сопровождающим людей сородичем и потащил меня подальше от площади Зеркала.
— Больно, между прочим! — я потёрла локоть. Ну вот, синяк останется.
— Спасибо огромное, человек, — сказал он, — что ты лезешь во всё, что тебя не касается.
Итаэ’Элар одарил меня очередным свирепым взглядом и прошёл мимо. Я, было, пожала плечами, вложив в этот жест смысл «решительно не понимаю, в чём состоит моя вина», но вовремя спохватилась. Я мысленно застонала, представив, какая взбучка меня ждёт, как только мать узнает, что двух дней не прошло, а меня и с эпсилона выперли со скандалом.
— Подожди! — прокричала я. Нелюдь даже и не думал оборачиваться. — Вот дылда заносчивая! — я ломанулась вдогонку, обогнала его и преградила дорогу. — Илар… могу я завтра придти?