Я философски пожала плечами, что тут поделаешь — «воруют!».
— Кстати, никогда бы не подумала, что Анор тоже из советников…
— Она молодая, моя ровесница, но орать умеет громче остальных наших кумушек, вот её и назначили. Отец — Властвующий, и, когда его нет в Цитадели, Иефлане наглеет окончательно.
Власть, именующая себя в честь божеств? Власть, считающая себя наместниками божеств?
Двойник едва слышно повторила фразу, которую сказала ей Анор, и прибавила шагу. Что бы это ни значило, Ал’Ттемекке это злило.
— Разве Король и Королева не являются верховными титулами? — поинтересовалась я.
— Это очень примерный… искажённый перевод их титулов, — поморщилась Аме. — Шимини и Шимайнэ не правят. Их просто… подавляющее большинство, они… как это?.. «соль земли»?
— «Их» — в смысле, советников?
— Нет. В смысле, всех. Всех нас.
Социум, каждая единица которого, в зависимости от касты, именует себя в честь определённого божества? Ну и самомнение, прости Триединый. Мы немного прошли молча, пока Аме вдруг не остановилась, как вкопанная, и резко спросила:
— Где цвиэски?
— Ну, она уходит иногда… а потом приходит, — я искренне не понимала, из-за чего она так всполошилась.
— Зови её, быстро! — зашипела она.
— Как? — окончательно растерялась я.
Свисти, не свисти — пещера огромна, Тварь меня не услышит.
— Мне всё равно, как, хоть мысленно! — театральным шёпотом приказала Аме.
Я помедлила, ёжась под тяжёлым взглядом Ал’Ттемекке (интересно, я тоже так на людей зыркать умею?) и выдав несколько томительных «э-э-э». Аме терпеливо ждала, не сходя с места. Вдали, у статуй, звучный голос начал что-то говорить на их тарабарщине. Я повторила сакральное «э-э-э». Цвиэски откуда-то сверху брякнулась мне на макушку, сложила крылья и перелезла на плечо.
— Спрячь её! — скомандовала Двойник.
Я недоумённо повиновалась, затолкав вяло сопротивлявшуюся ящерку за пазуху. Безликие в непроницаемых масках Наставники вокруг нас стали о чём-то переговариваться, но Ал’Ттемекке выразительно глянула на них и что-то прорычала сквозь зубы. Перешёптывания тут же утихли, дабы возобновиться, когда мы прошли мимо.
— Доведёте вы и меня, и себя до эшафота — и ты, и ящерица эта, и Илар, Бездна его забери, — пробормотала Аме.
— Он-то здесь причём? — тупо спросила я.
Двойник досадливо отмахнулась:
— Потом.
Мы с моим Двойником и нашедшейся Лин очень поспешно поднимались наверх, к свету.
— Ты так и не ответила, зачем здесь собрали людей и местных, — отвратительную привычку возвращаться ко, вроде бы, успешно замятым вопросам я унаследовала от матери.
Аме остановилась и зло взглянула на меня. В холодном белом свете ламп, освещавших коридор, её лицо казалось болезненно бледным.
— Это. Тебя. Не. Касается.
Лин хотела, было, что-то сказать, но мы с Двойником одновременно так посмотрели на неё, что она сразу замолкла.
— Моэна, ты видела — всё законно, — уже спокойнее продолжала Ал’Ттемекке. Видимо, она уже была наслышана о моих вчерашних подвигах. — Я не лгала, когда говорила, что никто их в жертву приносить не будет, жаркое из них не сделает, в рабство не обратит. Они здесь по своей воле.
— Зачем? — почти выкрикнула я, но потом осеклась, уловив порождённое моими негодующими воплями эхо, и продолжала уже тише, — У меня создаётся впечатление, что не в курсе происходящего здесь только мы с Лин.
— Я не очень-то и стремлюсь узнать, — робко заметила Линви.
Я воззрилась на неё, как на предателя.
— Они пытаются найти себя, — ответила Аме, продолжая путь нарочито медленно походкой, скрывающей хромоту.
Мы потащились за ней. Я не унималась:
— Неужели? И вы в своём бескорыстном человеколюбии им помогаете?
— Не смеши, — холодно отозвалась Ал’Ттемекке. — Государь Старой Москвы заключил с Владыками соглашение.
— Вам заплатили? — чёрт, когда это Государь стал нанимать своим подданным антигуманных психотерапевтов с эпсилона?
— Лично мне — нет, — передёрнула плечами Двойник, ускоряя шаг.
25.
— Так есть у вас в городе солярий? — озвучила Линви вопрос дня.
— Это такая хреновина, которая в течение нескольких минут поливает чистым ультрафиолетом, вызывая появление ровного кирпичного цвета рожи, а также необратимые изменения в организме, — сочла нужным пояснить я.
— Нет, — Аме бросила задумчивый взгляд на слегка подпечённую физиономию Линви, уточнила: — Тебе точно не нравится твоё состояние на данный момент? — и, получив крайне эмоциональный отрицательный ответ, пообещала, что что-нибудь придумает, и вышла.