Мы находились в одной из комнат особняка на втором этаже. Тонированные стёкла окон этого помещения имели не дымчатый, а глубинно-синий оттенок, из-за чего комната казалась находящейся под водой. Мебель, ковры и другие предметы обстановки тоже были в морской гамме. И наши с Лин физиономии заиграли нездоровыми оттенками.
— Знаешь, — задумчиво произнесла я, — получается интересная история. Несмотря на повышенную солнечную радиацию, большинство местных жителей, хотя и имеют довольно смуглую кожу, тем не менее, не являются темноволосыми и темноглазыми. А этот факт свидетельствует в пользу того, что… — что меня несло по волнам академической теоретики, — либо, по историческим меркам, повышение солнечной активности произошло сравнительно недавно, и население не успело генетически подстроиться под изменившиеся условия среды. Либо, они переселились в эти края относительно недавно. Откуда и почему?
— Морру, охолони, а? — меланхолично прервала Линвиль поток моего словоблудия. — Мораль я здесь вижу только одну — «Олдвэй» должна настойчиво рекомендовать в турах на эпсилон брать с собой крема с SPF, эдак, пятьдесят.
А смысл в её предложении был…
Я поднялась с кресла и прошлась по комнате, скользя взглядом по предметам интерьера. На глаза мне попалась маска Аме, которую та сняла, оказавшись в помещении, и положила на столик. Наконец-то представился случай рассмотреть поближе эти их кастовые регалии. На лёгкий металлический обруч крепилось подвижное забрало из гладкого тёмного стекла и целый водопад длинных чёрных перьев и щупальцев. В профиль забрало напоминало вороний клюв… боги с вороньими головами. Или демоны? Тут уж зависит от стороны, на которой ты находишься…
Помедлив, я сняла очки, осторожно водрузила обруч на голову, откинула за спину длинные перья, спускавшиеся мне ниже колен, и опустила на лицо стекло маски. Ощущения были такие же, как если бы на мне были тёмные очки со стёклами, поляризующими свет — мрачновато, но контуры предметов кажутся более чёткими.
— Ну как? — я полуобернулась к Линви.
Та в ответ закатила глаза и сказала, что мне не хватает, как минимум, фута росту для подобных головных уборов. Я поморщилась, всё ещё оценивая собственные ощущения. Если из-за капризов местной погоды солнце и так почти не видать, зачем тогда носить затемнённые маски?
— Лин, а если дело не в солнечной активности, а в атмосфере?
Линви снова закатила глаза.
— Моэна, тебе не идёт.
Да они все сговорились что ли? Аме, как истинная проклятущая нелюдь, бесшумно возникла на пороге. В руках она держала целую кучу каких-то разноцветных баночек, которые принялась расставлять на столике. Лин, чувствуя избавление от необходимости слушать мои речи, подскочила к Ал’Ттемекке. Я, демонстративно не обращая на них внимание, прошлась по комнате, прислушиваясь краем уха к тому, что Ттемекке рассказывала Лин. Честное слово, я почти привыкла к маске, если бы эти грёбаные щупальца, раскачиваясь в такт моим шагам, не сбили несколько флакончиков, которые в столь тщательном порядке расставляла нелюдь.
Под убийственными взглядами Линвиль и Ал'Ттемекке я, ойкнув, собирала разбросанные баночки. Я поспешно сняла маску, положив её на место, нацепила очки и уселась в кресле, скромно сложив ручки на коленях и демонстрируя свою полнейшую безвредность. Уровень враждебности по отношению ко мне слегка упал.
— Смотри, — снова принялась рассказывать нелюдь, — сначала вот это, потом наносишь это, смываешь эти два этой штукой, — позвякивая, скляночки в строго определённом порядке выставлялись на столик, — и каждый день с утра на лицо толстым слоем этот крем, он впитывается быстро. Держи — дарю.
— И-и-и-и!!! Спасибо-спасибо-спасибо! — рассыпалась Лин в благодарностях. — А я от всего этого не облезу?
— Не должна, вообще. Загар должен сойти… Мы на людях не проверяли, нам гуманизм не позволяет, — Аме красноречиво посмотрела в мою сторону и ядовито улыбнулась.
Я сохранила кирпичное выражение лица, только подсела поближе и пересадила цвиэски, до этого сидевшую на шторе, на столик.
— А это что здесь такое плавает? — я наугад ткнула пальцем в одну из прозрачных склянок.
Флакончик закрывался стеклянной пробкой, которую цвиэски, ничтоже сумняшеся, вытащила зубами и сунула любопытную морду в жидкость, пытаясь добраться до плавающего в глубинах…
— Убери ящерицу, она сожрёт натуральный продукт, — заявила Аме и обратилась за поддержкой к Линви, которая тоже всем своим видом выражала возмущение — натуральные продукты она уважала.