В город они вернулись затемно, и до самого кабаре пришлось идти пешком; на темных улицах окраин Ная, прислушиваясь к возне в переулках и улавливая отголоски самых разных, в основном гадких и тяжелых, эмоций, неосознанно старалась держаться ближе к Рою, которого, кажется, подозрительные личности старались вовсе обходить стороной.
Провожать до самого кабаре он не стал, чтобы не мелькать рядом лишний раз, но идти по освещенным центральным улицам было куда спокойнее, хотя пару раз Ная, задумавшись, все-таки шарахнулась от тени фонаря, приняв за притаившегося преследователя.
А может, кто-то действительно следил за ней? Да, Рой был уверен, что смог запутать возможных ищеек, но кто сказал, что за нее они не начали охоту еще раньше, когда только появилась первый раз в обществе принца? Не получится ли, что вся затея с приманкой окажется напрасной, потому что кто-то успел их подслушать в развалинах? Место там не слишком заросшее, но спрятаться можно.
Нет, бред. Решение прогуляться до башни было спонтанным, а ведущая к ней дорога — слишком открытой, более опытный Рой наверняка бы заметил посторонних. Да и так скрывать эмоции, как это делал он, могли далеко не все даже среди профессиональных наемников, значит, чужое присутствие почувствовала бы и она.
Успокоенные мысли почти тут же переключились на другое, зацепившись за одну из прошлых. Ная сталкивалась с лишенными эмоций людьми, приучившими себя к сдержанности, но такие не переживали ни о близких, ни о друзьях, ни о благе государства. Цинично и равнодушно выполняли свою работу, также относясь к людям и видя в них только выгоду или возможность развлечься. И предают они тоже цинично, легко переходя на сторону более сильного или богатого.
Рой же слишком переживал как минимум о Максе, да и эмоции лишь загонял вглубь себя, не показывая на людях, но все же их испытывая — вспомнить хотя бы тот срыв в Шинте. Откуда это взялось? Тренировка или нечто иное? Тот ворон на окне в гостинице и откинувшая Наю сила — они имеют отношение, или пусть странное, но совпадение?
Увлекшись, она замешкалась на пороге и едва не получила по лбу открывшейся дверью. Выходивший Дорг состроил виноватую физиономию и участливо спросил:
— Не зашиб?
— Ты очень старался, но нет. Я просто задумалась.
— И замечательно, что ты мне попалась, будет кому излить душу. Я собирался доползти до кровати и там издохнуть, но раз ты здесь, — он подхватил Наю под локоть и настойчиво втянул внутрь, драматично обведя рукой зал. — Я просто не могу не показать, что сотворило с нашим уютным кабаре чудовище из резиденции принца!
По мнению Наи, такой уж вселенской катастрофы не случилось. Кроме уже знакомых «деревьев» у сцены, обросших в дополнение к лентам сложной плетенной и уходящей в потолок конструкцией из веток и оранжево-красного шифона, в зале появились тяжелые парчовые занавески в королевских же цветах, отгораживающих насколько укромных уголков, а у дальней стены расположились кресла, одно из которых особо выделялось монументальностью. Вся остальная мебель отсутствовала, не считая нескольких столов, установленных в центре, вероятно, под фуршет.
Драпировки на стенах скрыли выход на лестницу и все двери, кроме кухонной; и они же подчеркивали отполированные и кое-где подремонтированные деревянные панели, у которых уже стояли заготовленные под цветы вазы.
— Ткани у нас обычно меньше, но в целом неплохо, — осторожно сказала Ная, на всякий случай вытаскивая руку и отодвигаясь от расстроенного Дорга. — Вас к этому привлекали, что ли?
— Вешать — нет, зато мне пришлось драить все подряд, а потом таскать лишние столы в кладовку. А потом ставить друг на друга! И делать так, чтобы туда еще стулья поместились»
— Там теперь все совсем забито? — перебила Ная, воспользовавшись паузой, пока он переводил дыхание. — Пройти хоть можно?
— А как, по-твоему, я бы все упихивал? Можно, конечно, у стены полшага свободных есть, — проворчал Дорг и достал из нагрудного кармана жилета сложенный лист. — А потом это чудовище озвучило распорядок и, хм, обязанности. С утра, когда начнут привозить еду, надо всячески помогать, а после следить за тем, чтобы приглашенные артисты вовремя выходили на сцену, музыканты ни в чем не нуждались, и вообще желательно развлекать публику и объявлять номера.
— Ты же всегда выступаешь конферансье.
— Да, но эту программу я видел всего один раз!
— Ничего, потребуй потом от Луизы надбавку, — Ная ободряюще хлопнула его по плечу. — Кабаре от этого мероприятия только выиграет, так что с нее причитается.
— А ты чем будешь заниматься? — тоскливо спросил Дорг, снова пряча список своих обязанностей, и с завистью вздохнул. — Не работать же явно.
— Если бы, — она вспомнила разговор с Роем и помрачнела. — Буду как приклеенная рядом с принцем, так что еще большой вопрос, кто веселее проведет время.
— Давай еще поспорим, кого во всем этом надо больше пожалеть, — он вяло махнул рукой. — Ладно, пойду, попытаюсь выспаться.
Оставшись в одиночестве, Ная еще раз рассеяно оглядела зал, начиная понимать причины подавленности Дорга. Родное, знакомое до каждой трещины в стене или скрипучей ступени кабаре, в котором и стойка с алкоголем, и слегка пыльный занавес, и отколовшаяся резьба стенной панели, замаскированная канделябром, казались не досадной небрежностью хозяйки, а пикантным воплощением богемности, превратилось в место официальных встреч. Красивое, продуманное, представительное — но растерявшее ту непринужденную атмосферу, за которое его любили посетители.
Как будто у кабаре отняли душу.
Раньше Ная почти не задумывалась, с чем приходится сталкиваться Луизе для поддержки заведения — подруга никогда не жаловалась и не требовала чего-то большего, чем выступления и редкая посильная помощь. Иногда разве что просила пообщаться с артистами, но все остальные вопросы решала сама, от рекламы и денег до утверждения меню. И почти никогда не показывала, как порой бывает непросто, всегда сохраняя достоинство и хладнокровие. Казалось, что даже если мир начнет рассыпаться и рушиться, а люди упадут на колени, Лу до последнего будет стоять, по-аристократически гордо выпрямив спину.
Теперь, находясь посреди пустого зала, освещенного единственной тусклой лампой, а оттого наполненного таинственными густыми тенями, даже Ная ощутила глухую тоску, словно очутилась в чужом неприветливом доме. Что же должна испытывать Луиза, вложившая всю себя в свое дело? Неважно, решила она воспользоваться ситуацией для хорошей рекламы или просто не смогла отказать принцу в просьбе, как графиня и как женщина, но не могла не чувствовать, что начавшиеся изменения уже не остановить, даже если вернуть залу прежний вид. Смена интерьера — лишь первый звонок.
Крейг, если верить его словам, никогда не вмешивавшийся напрямую в дела кабаре, избрал именно его местом проведения важного события и только за последнюю неделю бывал здесь чаще, чем за весь предыдущий год, доверившись Луизе и позволяя себе быть беззащитным, не опасаясь ножа в спину. Вспомнить хотя бы ту пьянку после памятного допроса… Давешние приглашения, которые он заполнял под строгим руководством Лу, сидя в этом зале.
Это крепкая связь, которую уже не оборвешь одним движением руки и которая потянет за собой, если (а скорее — когда) принц восстановит отношения с отцом и снова станет признанным наследником.
Кажется, остаться в стороне от вершащейся истории не удалось никому, и ее жернова теперь перемелют каждого. Вон, разве что, один Дорг выкарабкается и подхватит знамя владельца кабаре. Если, конечно, его раньше не доведет Таша.
Ная мотнула головой, отгоняя упаднические мысли, и погасила лампу, собираясь подняться в комнату. Зал погрузился во тьму, разгоняемую лишь голубоватым мерцанием глаз.
А еще она едва не сдернула старания принцевых оформителей, запутавшись в драпировке в попытке найти лестницу.
Тянуть с письмом Рой не стал, и курьер прибежал прямо с утра, встретив только Луизу, традиционно встающую раньше всех. К моменту, когда Ная спустилась вниз, конверт лежал на стойке и выглядел вскрытым, хотя подруга только отмахнулась, что слишком занята, и времени на чтение чужих писем не осталось.