В остальном прием проходил без происшествий. Когда собралась основная масса гостей (кое-кто, как с нехорошей улыбкой пояснила на ухо Луиза, считал, что покажет собственную значимость, позволив себе заявиться позже всех), на сцену вышел Дорг. Если он и нервничал, сомневаясь в своих силах, это терялось за исходившим от него энтузиазмом и дружелюбием. Ная давно заметила, что сцена действовала на него благотворно, как на истинного артиста — глаза блестели, движения казались оточенными и выверенными, а меткие шутки он вкручивал на удивление уместно.
Сложно сказать, кому больше аплодировала публика — ему или приглашенной на сцену танцовщице. Сама Ная предпочла бы еще послушать Дорга — девушка танцевала умело, но за ее техничностью совершенно терялись хоть какие-нибудь чувства. До Миры ей определенно далеко.
С другой стороны, большего сейчас и не требовалось. Те, кто хотел пережить эмоциональный всплеск, успели сходить в театр и теперь с куда большим интересом вели светские беседы, время от времени втягивая в них то Крейга, то почти не отходившую от него Луизу.
С Роем Ная больше не пересекалась, только один раз отловила его неподалеку от кухонной двери, но ничего нового он сказать не смог. Обстановка оставалась спокойной, подозрительные люди ограничились двумя соглядатаями, Криста даже не пыталась вернуться на прием, хотя Лу пожала плечами и сказала, что и не думала ее запирать, но от этого становилось только тревожнее.
К вечеру, когда артисты закончили выступать, на сцене остались только ненавязчивые музыканты, а Дорг чуть ли не лежал на столе на кухне, будучи способным общаться только жестами, ощутимо расслабились и Крейг с Луизой — по крайней мере, они наконец-то позволили опустеть дежурным бокалами, с которыми ходили весь день, и с куда большим жаром разговаривали с обступившими их знакомыми. Судя по тому, насколько довольны были оба, этих людей они знали и находили приятными собеседниками.
Круг вокруг них постепенно становился больше, пока едва ли не все гости застыли в ожидании некой пламенной речи от повеселевшего хозяина вечера. Он польщенно и несколько нетрезво улыбнулся и что-то сказал. В зале почти смолкли прочие шепотки и повисла почтительная тишина.
Эрик тоже успокоился и стоял теперь чуть свободнее, чем идеально ровный столб, а за происходящим наблюдал с благодушием наставника, а не бдительностью стража.
Под лопаткой неприятно засосало, а потом почти одновременно вспыхнули болью шрамы и откуда-то от сцены донесся неестественно громкий, резкий оклик:
— Вельва!
Гости ничего не поняли — они как будто вообще ничего не услышали; Ная же обернулась и рванула вперед, осознавая одновременно две неприятные вещи.
Рой находился слишком далеко и даже если бы распихал каждого, просто не успевал пробиться.
Криста каким-то невероятным образом прошла мимо всех, держа в руке окровавленный нож, больше похожий на тесак. У лестницы в расползающейся луже крови лежал ее недавний страж.
Девчонка почти подошла со спины к Крейгу, когда Ная ухватила ее за руку и дернула назад. Криста была куда легче и слабее и пошатнулась, но оружие не выпустила, посмотрев на помеху с совершенно равнодушным взглядом убийцы. Неправдоподобно быстро нож снова взлетел, метя теперь в горло Наи, она едва успела увернуться. Тонкое запястье вывернулось из пальцев, и Криста уверенно шагнула к остолбеневшему Крейгу.
Ная скрипнула зубами и совершенно неблагородно пнула ее со спины под колени, одновременно уклоняясь от рук одного из соглядатая — того, что в сером. Правда, продолжить охоту ему уже не пришлось — помешал торчащий из спины кинжал.
Девчонка ожидаемо упала: что бы на нее ни нашло, оно не прибавляло ни навыков, ни реакции, ни тренированности тела — и почти тут же истошно завопила, обнаружив кровь на руках.
— Уведи их наверх! — рявкнула Ная на наконец-то пробившегося к ним Эрика. — Ну!
Он и еще один страж, ворвавшийся с улицы, сориентировались почти сразу. Эрик подхватил под руки безвольных Крейга и Луизу, его подручный поставил на ноги Кристу и вслед за начальством потащил к лестнице. Гости провожали их тупыми взглядами, но кое-кто даже дернулся, пытаясь помешать, хотя и не преуспел, переборщив с вином и растянувшись на полу.
А потом все обернулись на Наю, и она почти наверняка оцепенела бы от ужаса, вызванного невозможной смесью кровожадности и равнодушия на лицах тех, кто только что искренне веселился, ели бы спиной не ощутила спину Роя.
— Если у тебя есть предложения, что нам делать, я с радостью их выслушаю. Боюсь, вся надежда на твои умения. Тыкать в каждого шпилькой в надежде, что это образумит, мы не сможем, — проницательно заметил он. — Только быстро, иначе нас обоих сейчас порвут.
Его слова оказались пророческими: кольцо ощутимо сжалось, несколько человек покрепче выдвинулись вперед, намереваясь схватить, но Рой не дал, отскакивая к стене через едва заметный зазор, утягивая за собой Наю и сдергивая драпировку. Люди подрастеряли пыл, путаясь в тяжелой ткани и мешая друг другу выбраться, но передышка едва ли продлится долго. По крайней мере, их теперь не было хотя бы с одной стороны, если только не полезут через стену.
— Идеи?
Ная стиснула зубы. Боль мешала сосредоточиться, еще и как назло уловила почти издевательскую трель флейты где-то вдалеке, но вариантов не было. Или собраться, или оказаться трагично растерзанной в кабаре лучшей подруги, защищая ее и принца. Какой накал, сколько драмы! Отличная выйдет пьеса с грустным финалом.
Осталось только выжить.
— Дай нож, — сквозь зубы попросила она. — Быстрее!
Ная никогда не считалась прилежной ученицей в том, что касалось ведьмовского дара — заниматься музыкой всегда было интересней. Но кое-что она все же запомнила, спасибо наставницам и заметкам из книги. Разумеется, заклятий на конкретно такой случай никто не придумывал, но можно подобрать другое — например, те руны, что вырезаны на спине. Они же защиту и обозначают…
Чертить нечем, уголь остался в комнате, но это не беда. Что может быть эффективнее собственной крови?
Она проткнула палец, упала на колени и стала наспех чертить, надеясь, что не ошибается и ничего не перепутает. В лучшем случае ничего не сработает, о худшем старалась не думать. Заклятия на крови не отличались милосердием к ошибкам.
Невольно вспомнился защитный круг в темнице, и, недолго думая, Ная вывела последнюю руну — ту самую, из конца книги, от которой при явлении Йорн побежало пламя.
Совсем рядом с ней упал стул — субтильного вида мужчина вырвался вперед и попытался замахнуться, но не рассчитал своей способности поднимать тяжести и не смог удержать. Рой пнул его в живот, отталкивая и заодно сбивая с ног стоявших рядом.
Мощь барда, заставившего столько людей беспрекословно плясать под свою… флейту — на этой мысли Ная нервно хихикнула, едва не сбившись и не пририсовав лишнюю линию — пугала. Они настойчиво лезли вперед, пихаясь и пытаясь дотянуться до жертв. Кое-кто даже успел раздобыть внушительного вида ножи, и теперь под ногами в дорогих туфлях становилось все больше крови — этих Рой, первым подхвативший тесак Кристы, бил сразу, не осторожничая, как с метателем стула.
Вязь рун слабо засветилась и почти сразу полыхнула ярким зеленым пламенем, а из центра зала донесся все нарастающий гул. Гости обернулись на него все с теми же кровожадными лицами, а Рой, что-то почувствовав, толкнул Наю, вжимая в пол, и насколько мог, закрыл собой.
Он всего на пару мгновений опередил вихрь, образовавшийся в центре и затягивающий в себя все, что находилось в зале: подбросил под самый потолок и закружил мебель, содрал со стен остатки драпировки. Падали и кричали сбитые столами люди — помещение оказалось слишком маленьким, чтобы в нем спрятаться от стихии. Кто-то с хрустом врезался в стену, со звоном разлетелось выбитое окно.
— Можешь остановить? Думаю, уже никто не нападет, — Рой дернулся и зашипел — ему по спине с силой прилетело отломанной ножкой кресла.