Алла поёжилась, благодарно прижалась теснее. Казалось, что она заряжается энергией публики и трансформирует её в тепло, которое передаёт Антону. Он чувствовал пышущий девичий жар даже сквозь верхнюю одежду.
Наполненные новыми ощущениями и эмоциями, решили отметить день рождения Аллы в своём районе.
Старенькую гостиницу «Охта» все называли «Колхозницей». Быть может, потому, что была она невзрачной и приезжающие выглядели непрезентабельно. Внутри помещений не прекращался ремонт. В торце здания открылся один из первых ночных баров. Весь день проход осуществлялся через гостиницу. А на ночь открывали отдельный выход на улицу с маленького бокового крылечка.
Как только Антон зашел в фойе гостиницы, обомлел — навстречу ему из-за стойки регистрации поднялся старый знакомый:
— Антон Борисович, какими судьбами!
Это был «Хомяк». Бывший агент Заботкина. Лет пять назад попался на краже. Можно было и в тюрьму послать, а кто бы кормил его жену и троих детей? Потерпевшими оказались армяне.
Работали подпольно, производили обувь. Так что можно было решить вопрос полюбовно. Всё похищенное «Хомяк» вернул, к тому же устроился к ним же на работу сторожем. А днём стал добывать для Антона информацию, посещая рюмочные и закусочные. Но постепенно от криминала отошёл, занялся семьёй, и Антон списал его в архив. Дело было зимой. Армяне в благодарность за профессионализм милиционера сшили Марине красивые кожаные сапожки с ярким орнаментом на голенище. А всем операм отделения милиции — чёрные кожаные кроссовки на меху.
Антон мучительно вспоминал, как зовут парня.
По кличке не хотелось, наконец, удалось — смог прочитать на бейджике:
— Привет, Толик! А ты чего здесь делаешь?
«Хомяк» был чуть старше Заботкина. На вид коренастый с надутыми щеками, вечно покрытыми небритой щетиной, отчего и получил свою кличку. Радостно улыбнулся:
— Спасибо вам, не пропал. Вот пристроился теперь ещё здесь ночным администратором — сторожем. Приезжих мало. Работы немного. А вы чего — с дочками отдыхаете? — кивнул он на девушек, ожидающих Заботкина у стенда, где те рассматривали объявления.
Антон смутился, врать не хотелось:
— Да вот. У одной сегодня день рождения, пойдём в бар отметим.
— Сходите, конечно. Правда, там бывает неспокойно — молодняк бузит. Но меня они хорошо знают. Разговор короткий. Обращайтесь, если что! — Спасибо, Анатолий, — поблагодарил Антон и прошёл с девушками в бар.
Помещение было небольшое — на десяток столиков. Гремела музыка. Посетители подходили к барной стойке, делали заказы, затем возвращались на свои места. В основном — молодёжь.
Дальний столик в углу был свободен. За него и сели. Взяли по салатику. Антон заказал водки, а девчонки решили ударить по коктейлям, попробовать всё, что есть.
Слегка захмелев, Антон снова обратил внимание не необычную внешность девочки. Решил завязать разговор:
— Какое редкое у тебя имя! И внешность. Ты, наверно, грузинка?
— Рада не грузинка, она цыганка! — засмеялась Алла. — Хочешь, она тебе погадает? Её бабушка была колдуньей!
Глаза Рады засветились озорством. Она схватила руку Антона и, повернув ладонью вверх, стала водить по ней пальчиком, что-то быстро забормотала.
Антону тоже стало весело, решил включиться в игру:
— Ну, и сколько же у меня там детей?
Рада склонилась к ладони:
— Та-ак… линия детей… глубокие широкие чёрточки от линии брака… Вижу два мальчика! — хитро улыбнулась она, подняв взгляд.
— Угадала, угадала! — закричала Алла, захлопала в ладоши.
Антон поморщился, укоризненно посмотрел на неё:
— Так нечестно! Ты ей всё рассказала!
— Ничего я ей не говорила, — обиженно оправдывалась та, — она колдунья…
— И тонкая прямая — одна девочка… — неожиданно добавила Рада.
— Ха-ха-ха… — засмеялась подруга. — А вот здесь и не угадала. У Антона Борисовича два сына.
— Вот так-то! — добавил Антон. — Знаю я вашего брата — на вокзале лохов обувают.
Рада пожала плечами. Огорчилась: