И в этом «детишки» он почувствовал, что Алла всё же вытащила билет и заняла в его жизни то место, куда несколько лет назад не смогла попасть. При этом всё понимает и наслаждается! Она показалась Антону такой огромной и всезнающей, что бессмысленным было что-то скрывать. Ведь теперь и она чувствовала, что жена и сыновья взяты им в аренду.
Внутри обожгло. В висках застучало — неужели вот так бросают семьи? Забывают о совместно прожитых годах, прошедшей взаимопомощи. Перестают жалеть и думать друг о друге. Понял, что всё это Аллу не интересует. Она ведь женщина — и тоже хочет счастья, своего личного! Верить этому не хотелось, и он решил сменить тему:
— В семье всё нормально. Ты думаешь продолжать работать? Или как?
— Конечно, мы же вместе собирались с преступностью бороться, Родину защищать, — и снова в её словах он услышал едва заметную насмешку. Точно в борьбе, о которой она когда-то говорила, Алла уже одержала победу. Маскироваться не стоит.
Решил уточнить:
— Ты уверена? Если не захочешь больше помогать, я не обижусь. Дело это неблагодарное общаться со всякой швалью. И наши отношения будут по-прежнему… — Антон не мог сразу подобрать слово. Немного помедлил, — … хорошие.
— Хо-ро-ши-е… — тихо по слогам повторила Алла. С презрением посмотрела Антону в глаза так, что заставила смутиться.
Он понял, что облажался. Вспыхнула ненависть к себе. Быстро пересел к ней, на соседний стул. Обнял, шепнул на ухо:
— Я же тебя люблю… — подумал, что ничего страшного в этом признании нет. Любовь бывает разная. И к матери и к друзьям. Успокоился.
Алла заулыбалась:
— АнтОн БОрисОвич, я вас тоже очень люблю, теперь его имя-отчество снова торжественно зазвучали в вышине.
Заботкин почувствовал себя наставником:
— Как дела в институте? Ещё не надоело?
Алла засияла и неожиданно превратилась в ту далёкую девочку из интерната:
— Что вы, — оживилась, радостно затараторила, — я так вам благодарна. У нас на третьем курсе будет практика, и лучшие студенты смогут попасть на корабль! А этим летом мы поедем в экспедицию, потом в колхоз на уборку. Спасибо вам большое.
— Стипендию-то получаешь? Деньги есть?
Хватает?
— Конечно, получаю. У меня всего одна четверка по английскому. Мне Рада помогает. Она такая умная.
У неё мать цыганка, а отец — профессор, дома одни книги. После сессии будут каникулы дней десять.
— Ну, вот давай, сдавай свои экзамены, а потом приходи работать.
— И что, до тех пор я вас не увижу? — Алла сделала глаза огромными.
— Увидишь, конечно, если захочешь. Заходи. Я всегда тебя буду ждать.
— И вы заходите ко мне в гости!
— Это куда? — не понял Антон.
— В общежитие на Стахановцев. С интернатом я рассталась — теперь институт обязан предоставить мне жильё. Поселили в комнату к девушке. Она старшекурсница и часто ночует у своего парня. Так что за порядок приходится отвечать мне. Зато и живу практически одна. Придёте ко мне на новоселье?
— Конечно, приду, — обрадовался Антон, подумал — не всё же в кабинете закрываться.
Неожиданно вспомнил, что знаком с комендантом общежития и сторожами, поскольку неоднократно проводили там мероприятия: чистили от наркоманов, разыскивали воров. Как-то неудобно может получиться. Но решил, что выкрутится — что-нибудь придумает. Скажет, что выслеживает опасного преступника или… преступницу. Врать — не привыкать, точнее — проводить оперативную комбинацию. Самому стало смешно.
Глава 14. Повышение
Неожиданно перед самым Новым годом Антона пригласили в Главное управление на Литейный.
Знакомые сотрудники предложили ему здесь продолжить ведение оперативных разработок. А для этого написать рапорт на перевод в отдел «А». Он дал согласие.
Это было повышение, о котором Заботкин только мог мечтать — прямо в главк, минуя районное управление! Доложил непосредственному начальству и начал готовить дела к передаче. В конце января вышел приказ, и он стал перевозить свои канцелярские принадлежности. Через секретную часть переслал несколько дел действующих агентов, не забыл и о Николь.
Дни перевода принесли ощущение свободы.
В одном подразделении Антон уже не числился, а в другом ещё не обосновался. В главке говорил, что продолжает сдавать дела, а в отделении милиции рассказывал, что знакомится с новой обстановкой.
Коллектив на него внимания не обращал, все продолжали заниматься своими делами.