— Это что? — тихо спросила Алла.
— Герыч, — усмехнулся Владимир, — не пробовали?
— Это же героин, наркотик! — удивился Антон. По тебе и не скажешь, что наркоман. Готовая статья уголовного кодекса.
— Я и не наркоман, — Владимир рассмеялся: Ха-ха! Наркоманы в тюрьме сидят или лечатся! Надеюсь, среди нас ментов нет?
Алла усмехнулась, хотела что-то сказать, но Антон толкнул её коленом под столом, и она сжала губы. Вопросительно посмотрела.
Антон в ответ нахмурил брови. Подумал, что можно было этого дельца арестовать, заломить руки за спину, найти понятых. Составить протокол, а потом дождаться местных оперативников со следователем.
Ну и, конечно, потом домой на электричке праздник испорчен! Раскрытие зачтут району. А ему надо будет показания давать следователю, а позже в суде. Спросят — что ты там делал? Вы же вместе приехали? Для чего? Почему не на службе? Можно так и на гражданку вылететь.
Владимир деловито вытащил пластиковый прямоугольник и высыпал на него немного порошка. Затем оторвал уголок меню и разделил им белую горку на три части. Свернул трубочку и вдохнул одну бороздку через нос. Заулыбался, протянул трубочку Антону.
— Ты чего? — удивился Заботкин. Сделал испуганный вид: — Я такое не употребляю. Можно подсесть. Ещё не хватало потом в наркологический диспансер мотаться.
— Ерунда, — усмехнулся Владимир, — не захочешь — не подсядешь. Вон видишь, какой я толстый! Хочу — нюхаю, хочу — нет! Главное, чтобы до иглы не дошло. Вот там можно не справиться.
Антон разделил оставшиеся две бороздки ещё пополам и вдохнул четвертинку.
Глаза Аллы засветились:
— И я хочу попробовать! Дайте мне!
— Тебе точно нельзя, — строго сказал Антон, женщины от пьянства не вылечиваются.
— Дайте согреться! Хочу согреться! — капризно заканючила Алла, ну пожалуйста, а то я простужусь и заболею. Это же не водка!
— Здесь ещё хуже, — отрезал Антон.
Алла неожиданно вспыхнула, в глазах промелькнул злой огонёк, который Антон видел впервые:
— Антон Борисович, — произнесла она с поддёвкой, — не стоит мне указывать, я девушка свободная! Не так ли?
Протянула руку и забрала у Антона трубочку. Пока тот недоумевал, торопливо втянула в нос почти целую дорожку.
Заботкин в страхе выпучил глаза, глядя, как она утирает свой носик с белым налётом в ноздре. Затем вопросительно посмотрел на Владимира.
— Ничего, — успокоил тот, — бабы, они всё легче переносят. А ты как, приход чувствуешь?
Антон отрицательно покачал головой.
— Забирай тогда остальное, ты мужик здоровый! — глаза Владимира начали слезиться. Зрачки сузились.
Антон вдохнул остатки и вернул пластинку. Стал анализировать своё состояние. Ничего внутри не происходило.
Подошли ребята, приехавшие с ними:
— Если вы ещё остаётесь, мы поедем на электричке, — сообщили они, дрожа от холода.
— Давайте, мы скоро, — Владимир кивнул им головой. Обернулся к Антону: — Я думаю, надо прогуляться. Похоже, уже тепло.
Заботкин согласился, встал из-за стола. И тут всё, что было перед глазами, поехало в сторону. Он ухватился за край столешницы и восстановил равновесие.
Владимир весело улыбнулся:
— Ну вот, всё в порядке! Пошли в снежки играть!
Алла подняла мутный взгляд на Антона:
— Мне плохо, — прошептала одними губами.
Сделала движение, чтобы подняться, но не смогла и снова плюхнулась на стул. Положила ладони на стол и уткнулась в них лбом.
— Сначала всем плохо, — сказал Владимир, пойдём!
Он взял Аллу под руку с одной стороны, предлагая Антону помочь её вывести — Антон ухватился с другой. Вместе они поднялись из-за стола. Тут Антон огляделся и понял, что не знает, куда идти. Дверей было много, они расплывались и покачивались, менялись местами.
— Куда? — спросил он. И откуда-то издалека услышал голос Владимира:
— Да-а-а-вай за-а-а мно-о-ой.
Почувствовал, как его тянет в определённом направлении, и крепко ухватившись за Аллу, двинулся туда. Главное, чтобы не упасть. Шагов не чувствовал, он точно плыл в пространстве. Когда проём оказался прямо перед глазами, он его узнал. Слева должна была находиться стойка бара. Антон повернул голову и увидел лицо официантки, похожее на блин. Огромный рот с толстыми красными губами, выпученные глаза. Она что-то говорила, но Антон не слышал. В ушах появился гул — он понял, что это слова, но звучат слишком медленно и протяжно — он не мог соединить звуки. Только ударивший в лицо холод немного отрезвил. Антон стал разбирать речь.