— Мне плохо, пустите меня! — закричала Алла и вырвалась. Сделала несколько шагов и, споткнувшись, упала в снег лицом. Перевернулась, стала рвать на себе дублёнку, пытаясь расстегнуть.
Снег прилип к лицу, и она, высунув язык, слизывала его с губ.
— Ну вот, девочка согрелась! — прозвучал голос.
Антон протянул в ту сторону руку и ухватил Владимира за плечо. Это стало ориентиром в кружащемся и расплывающемся пространстве. Мутило. Изнутри к горлу поднимался комок, но вытолкнуть его из себя не хватало сил. Заботкин нагнулся в сторону и, засунув пальцы в рот, попытался вызвать рвоту. Бесполезно. Тоже упал головой в снег. Поднялся, шатаясь. Выругался в пространство:
— Володя, что за хрень? — подумал — хорошо, что ещё не получил оружие в новом подразделении.
Мысли в голове казались чёткими и ясными, но этого было недостаточно. Он с жалостью смотрел на расплывающееся пятно Аллы, помочь ей не мог. Любое движение вызывало колебание земли, потерю ориентации.
Девушка извивалась на снегу, крутилась. То, сворачиваясь в клубок, то вытягиваясь в струнку, выгибаясь назад. Переворачивалась с живота на спину, затем обратно. Хватала руками снег, закидывала себе на лицо, стонала:
— Как мне плохо, я не хочу, я не хочу жить, убейте меня, убейте…
Справа слышался голос Володи:
— Это бывает поначалу…
Антон снова ухватил его плечо. Перед глазами маячили какие-то тени. Состояние начинало пугать:
— Володя, что делать? Мне тоже плохо!
— Сейчас пройдёт, — отнекивался тот.
Такого ужаса Антон никогда не испытывал. Внутри всё переворачивалось, голова гудела, окружающее виделось, как под водой. Предметы дрожали, расплывались, растворялись в прозрачной синеве и снова собирались воедино. Измождённое таким непониманием сознание хотело только одного — не существовать. Просто исчезнуть, потухнуть. Антон закрывал глаза, и тогда начинался полёт к звёздам. Точно веретено устремлялся в неведомую мерцающую темноту, чувствовал, что теряет опору, шатало, снова открывал глаза.
Наклонился и, захватив рукой снег, стал тереть себе лицо, пытаясь сконцентрироваться. Постепенно начинал приходить в себя. Окружающее изображение настроилось, и он увидел улыбающееся лицо Владимира:
— Что, полегчало? — спросил тот.
— Ну и гадость, — отозвался Антон, кивнул на Аллу, — можно что-нибудь сделать?
— Да всё будет нормально! Не переживай! Давай её поднимем!
Они взяли Аллу за руки, но та вырвалась и продолжила кататься по снегу, кричала:
— Сволочи, отпустите меня, гады! Не трогайте! Лучше убейте!
— Аллочка, успокойся, — Антон снова попытался её поднять.
Услышав знакомый голос, девушка перестала кричать, захныкала:
— Как мне плохо, как мне плохо, сделайте что-нибудь, ну пожалуйста, сделайте… Вы же мужчины…
Рядом остановились две сердобольные старушки. — Надо бы скорую помощь, — предложила одна.
— В милицию их сдать, — крикнули из группы проходящих мимо граждан, — наркоманы чёртовы, расплодились на демократии… Плесень! Чтоб они подохли!..
Владимир насторожился:
— Давай, уходим, — предложил он, — бери её под руку, я с другой стороны.
Кое-как они доковыляли к машине. Антон с Аллой сели на заднее сиденье. Тронулись. Укачивало. Казалось, Алла теряла сознание. Антон слегка шлёпал её по щекам, и она оживала. Тошнота продолжала накатывать, вытягивала изнутри кишки, выворачивала, заставляла сглатывать. Во рту пересохло. Периодически Антон сам проваливался в дремоту. Глаза закрывались, и он начинал летать в темноте. Приходил в себя и пытался определить, где находится. Наконец, подъехали к общежитию.
Зашли в комнату и упали на кровать. Владимир ушёл, захлопнув за собой дверь.
Глава 15. Ссора
Сколько они проспали, Антон не знал. Несколько раз вставал, искал в комнате бутылку с водой, жадно пил и ложился снова. В голове продолжало звучать «… Плесень! Чтоб они подохли!» Слышал, как поднималась Алла, звенела посудой, а затем возвращалась на кровать.
Как только пришла в себя, она устроила истерику:
— Куда ты меня затащил? Кто этот мужик? Почему ты его не арестовал, когда он достал наркотики? Тогда бы ничего не было. Ты не милиционер! Я чуть не умерла! Зачем ты дал мне нюхать эту гадость?
— Я тебе ничего не давал, — оправдывался Антон, — ты сама…
— Я тебе верила! Верила, а ты меня подставил! Бросил валяться в снегу! Все смотрели на меня, как на дерьмо, как мне было плохо! Смеялись надо мной! Кто этот мужик? Откуда ты его взял?