Алла лежала как манекен, прикрытая до подбородка одеялом, смотрела в потолок, точно ничего не слыша. Даже не повернула головы, и только когда Антон подошел к кровати, нашла его взглядом. Улыбнулась, глаза засветились, и полились слёзы. Без всхлипов и содроганий. Молча, точно открылись невидимые краники. Струйки текли, огибая скулы, устремляясь вниз. Пододеяльник под шеей становился серым, пятно расширялось, окружало голову, точно детский слюнявчик.
Алла молчала.
Молчал и Антон. Он забыл всё, что хотел сделать: подбодрить, подарить надежду. Планируемый поцелуй застыл у него на губах. В сердце вонзились тысячи иголок. И от этой внутренней боли он не мог понять, дышит или нет, думает ли о чём, стоит ли на своих ногах, или что-то держит его в воздухе. В любой момент отпустит, и он грохнется об пол, распластается на паркете.
Всё его сознание затопило горе, которого он раньше никогда не чувствовал. Точно это слёзы Аллы затекали прямо ему в душу, там щипали, жгли, терзали…
Где-то в глубине возникло далёкое эхо:
…Пусть листочки календаря Облетят как листва у сада, Только знать бы, что всё не зря, Что тебе это вправду надо…
Вправду надо… Антон почувствовал, как сводит веки. Милая, милая девочка, что ты с собой сделала. Разве так можно. Почему это случилось. Где твоё синее море? Где корабль, летящий по волнам…
Очнулся, увидел, что Алла шевелит губами. Подошёл сбоку и наклонился ближе. Едва расслышал:
— … Ваню… Ванюшу не трогайте. Он здесь ни при чём…
Точно новая боль нахлынула поверх, пронзила Антона. Содрогнулся — Господи, о чём она думает?
Так и не поцеловал, выпрямился. Вспомнил, что продолжает держать в руке пакет с фруктами.
Положил на тумбочку, вышел молча.
Заглянул в ординаторскую.
Лечащий доктор сказал, что через неделю будут пытаться ходить — вдруг получится. В больнице есть костыли, но лучше, если достать «канадки» от них больше проку, удобнее. В продаже бывают редко.
Придя на работу, Антон стал обзванивать все магазины данного профиля. Товар оказался дефицитным. Решил поговорить с заведующим отделом. Представился. Тот пообещал при поступлении очередной партии в следующем месяце, отложить.
Вскоре он позвонил, и Антон срочно выехал в магазин. «Канадки» оказались обыкновенными палочками, но с упором под локоть. Раньше Антон таких приспособлений не видел. Радостно поблагодарил заведующего.
На следующий день оформил документы на оперативные расходы. Получил деньги на материальную помощь, невыплаченные премиальные, зарплату и всё повёз в больницу. Снял верхнюю одежду в гардеробной. Подошел к широкой лестнице, ведущей на второй этаж. И тут… увидел Аллу.
В больничной вытертой пижаме, стянутой в пояснице широким серым корсетом, она осторожно спускалась на костылях. Её поддерживала пожилая санитарка маленького роста в белом халате, из-под которого выглядывала зелёная растянутая вниз скатавшаяся шерстяная кофта.
Алла смотрела под ноги на ступени, волосы спадали на лицо, закрывая глаза. Она поочерёдно медленно ставила костыли и опиралась на них. Напряжённо дышала.
Антон не стал подниматься, чтобы не отвлекать, и дождался, когда они сошли с последней ступени. Алла вскинула голову и посмотрела на помощницу счастливым, светящимся взглядом. Лицо раскраснелось, пряди волос прилипли к вспотевшему лбу. Женщина сказала что-то подбадривающее, ласково улыбнулась в ответ, поцеловала в щёку.
Неожиданно Алла заметила Антона. Улыбка стала шире:
— АнтОн БОрисОвич! — восторженно произнесла она, с особым ударением, как во время первой встречи. Качнулась корпусом вперед, поочерёдно выставила костыли, приблизилась.
Антон передал женщине «канадки», шагнул навстречу и обнял Аллу вместе с деревянными подпорками. Прижал к себе. Подумал, что сейчас придётся девочку успокаивать в присутствии посторонних.
— А мы вот с дочкой учимся ходить, — гордо произнесла женщина.
Алла выпрямилась:
— Познакомься, это моя мама! — удивительно трогательно и нежно прозвучало слово «мама», глаза мгновенно наполнились слезами. Она мотнула челкой, постаралась бодро улыбнуться. Наклонилась и поцеловала женщину в голову. Мама заберёт меня из больницы к себе, её муж не против. Антон Борисович, вы знаете, я так счастлива! Простите меня. Простите за всё!
Антон не мог сдержать слёз. Он закусил губы и снова обнял Аллу. Окунулся в душистые волосы. Учащённо заморгал, прижимая девушку, пока глаза стали сухими. Затем отстранился. Вспомнил о деньгах. Достал конверт из кармана, протянул женщине.