— Что вы, что вы… — запротестовала та, заглянув внутрь. — У нас в деревне всё есть! А за палочки спасибо — даже и не знали, где их искать.
— Это Алла заработала, — спокойно пояснил Антон и вложил деньги в её сухие маленькие ладони. Снова обернулся к Алле: — Держись, Николь! Женщина недоумённо посмотрела на свою дочь…
На следующий день Заботкин доложил начальнику всё, что случилось.
Тот недовольно насупился. Круглое лицо сморщилось презрительной гримасой:
— «Дело Николь» сдать в архив, доложишь рапортом на имя начальника управления всё, что произошло, с чего началось, и какие меры ты принимал, как занимался воспитанием агента, обучением и так далее… назначим служебную проверку.
Через месяц Антон получил строгий выговор за плохую работу с платным агентом Николь.
Объявляя взыскание, начальник вызвал Антона в кабинет, плотно закрыл дверь:
— Мне кажется, Заботкин, ты ещё не созрел для работы в отделе «А» главка. Толку от тебя никакого. Целого Феоктистова и его братию тебе дали на откуп. И что? Только факты преступной деятельности. А кому они нужны сегодня? В стране такое творится! Считай, всё что вокруг — ничьё!
С информацией работать не умеешь. Где раскаяние преступника? Где возмещение ущерба? Надо глубже смотреть — на перспективу! Мы же не вечно в ментовке служить будем! Не дожидайся — поищи себе место, или я тебя обратно «на землю» отправлю стажироваться.
Антон вспомнил, как по просьбе начальника возил запечатанные конверты адвокатам и следователям. Выезжал в районы выполнять приказы об освобождении задержанных. Все факты сложились как пазлы в единую картину — нерадостную перспективу. Раньше не замечал. Подумал — может, это и к лучшему!
Через месяц написал рапорт о переводе в отдел областных убийств — там делить нечего. Перевёз свои канцелярские принадлежности и личные вещи в кабинет на Лиговском проспекте, 145.
Часть вторая
1996…
Глава 1. Ночной звонок
Звонок раздался в половине четвертого утра. Это было обычным делом — служба не знала покоя. Окна зашторены — сквозь щели проникал серый свет — начинались белые ночи. Антон недовольно приподнялся и сел на кровать, взял трубку телефона. Тот стоял рядом на тумбочке.
Незнакомый голос произнес официально строго:
— Антон Борисович, ваш сын дома?
Спрашивать «кто говорит?» было ни к чему назвали по имени-отчеству. По интонации ясно, что кто-то из силовиков. После почти двадцати лет службы Заботкин научился отличать их сразу, даже тех, кто недавно ушёл в отставку. В голосе звучала агрессивная уверенность и нескрываемая усталость как результат надорванности службой, опалённости войной. Звонок был оттуда — с фронта, где продолжалось сражение, гибли товарищи.
Уточнять ничего не стал — зачем? Лишняя трата времени. Если дети на месте — все вопросы снимутся сразу.
Осторожно отодвинулся на край. Стараясь не потревожить Марину, встал с койки. Прошёл в соседнюю комнату. Младший свернулся калачиком на верхней койке деревянной двухъярусной кровати. Внизу — не разобрано.
О, чёрт! Чёрт! Быстро вернулся к телефону. Жена сидела на постели, свесив белые босые ноги, казавшиеся призрачными, точно из гипса в белесом свете раннего утра. Чувство тревоги разбудило и её.
Кивнул в сторону детской:
— Где старший?
— Откуда я знаю? Белые ночи на дворе. Наверно, гуляет!
— Догулялся, засранец, — выругался Антон. В трубку произнес: — Старшего нет.
— Зовут Олегом? — прозвучал новый вопрос.
Антон ощутил по интонации, что сын жив, отлегло, до этого ожидал худшего. Посмотрел на сидящую супругу.
В сумраке комнаты она оставалась красивой даже с растрёпанными спросонья волосами — слегка полновата, полупрозрачная ночнушка соблазнительно выпячивает упругую налитую грудь. Огромные карие глаза стали ещё более выразительными наполнились испугом, зрачки — с пятак.
Подумал, что так даже привлекательней — без искусственной упакованности причёской, макияжем и модными аксессуарами. Он никогда не понимал красоты нижнего белья, предпочитая наготу. Сейчас жена несла в себе ещё большую обнажённость — тело отдавало страхом, животным теплом беззащитности. Ворот ночнушки соблазнительно расстёгнут, грудь вздымается… не ко времени! Крякнул про себя. Эх, сейчас бы…
Вернувшаяся озабоченность подавила внезапно возникшее чувство возбуждения:
— Да, Олегом.
— Он задержан за разбой на перевозчиков.
Жар снова хлынул в голову. Но так — не сильно. Мысли закружились, выстраивая логические цепочки. Заботкин знал, что по городу идёт серия нападений на дальнобойщиков. Преступления неоднозначны. Часть фур действительно грабят, иногда водителей убивают. А часть инсценирует преступление, чтобы уйти от налогов и растаможки. Перегружают продукты на другие машины, пишут заявление в милицию о нападении неизвестных. Знают, что милиционерам некогда разбираться с продуктами — кругом стреляют и взрывают. Прошлый и этот год выдались самыми криминальными. За сутки бывало больше тридцати убийств по городу и области. Что будет дальше?