Видел, что отец с матерью друг друга не слушали и думали каждый о своём.
Выехали в сторону границы. Там, предоставив машину к осмотру, вышли из салона. Антон решил — если заставят проходить рамку и сработает сигнал — рванёт к машине, уедет, сбив шлагбаум. Лишь бы с пистолетом на свою территорию! Жену и сына потом вызволит.
Когда финский пост остался позади — Антон подумал, что мысли перед сном были правильные — получил прощение. Встретит сына и поговорит по душам.
На российской границе магнитная рамка звякнула вполсилы, но Антон показал сотруднику удостоверение на цепочке и личный жетон с номером, стал шутить — вопросы отпали.
Какое блаженство он ощутил, когда выехал за шлагбаум! Остановился на обочине. Наклонился к соседнему сиденью, приобнял жену и поцеловал её несколько раз в губы. Увидел недоумённый взгляд её красивых искрящихся глаз. Но промолчал, сохраняя интригу. Решил, что расскажет как-нибудь потом. Он готовился к встрече с сыном и думал — как начать?
Но, войдя в квартиру, Антон забыл о своих намерениях. Обувь в прихожей разбросана. В комнате всё перевернуто вверх дном! Диван разложен, в центре — дыра размером с кулак! Покрывало скинуто. Постельное бельё скомкано, валяется на полу. Дверцы шкафов открыты, вещи частично выложены стопками на стулья. В кухне — свинарник. Тарелки и стаканы грязные от остатков еды, некоторые измазаны сажей!
Сажей!! Это последнее и дыра совместились с профессиональным опытом. Стало жутко.
Антон вернулся в комнату и стал рассматривать отверстие в диване. Так и есть — вырезано! Значит, был следователь. Всё официально. Фиксировали следы.
Марина ничего не понимала:
— Нас что, обокрали? Где Олег? Его похитили?
Илья присел на стул у входа. Смотрел вокруг зрачки в размер радужки, глаза как блюдца.
Заботкин сел на диван:
— Я знаю, кто его похитил, — произнёс угрюмо, безнадёжно. Подумал: «Подстава. РУОП работает. Не могут отвязаться. Девчонку подложили? Похоже — взялись серьёзно…»
Он набрал телефон своего приятеля из управления по организованной преступности. Тот обещал выяснить и через несколько минут перезвонил:
— Понятия не имею, по нашим сводкам Олег не проходит. Позвони к себе в район, может, там прояснится?
В территориальном отделе милиции трубку долго не брали. Затем ответили. Антон представился. Дежурный оказался знакомым:
— Да, Борисыч, привет! Не могли тебя найти. Твой сын у нас. Разбираемся. Прокуратура работает. Подходи, шеф всё объяснит не по телефону.
«Раз прокуратура, значит, точно изнасилование, — подумал Антон, — что ему баб не хватало?
Урррод! Господи, что за парень? В армию его… в «морские котики»… лечь, отжаться, лечь, отжаться…»
— Ну что? Что там? — Марина нетерпеливо теребила Антона за плечо.
— В камере сидит, прокуратура разбирается.
Как бы изнасилования не было. А то десятку получит и поедет лес пилить! Всё жалость твоя! Сыночек! Твой сыночек… Надо было взять ремень покрепче, да жигануть по голой заднице… — тут же вспомнил мать — может и правильно она воспитывала, а он всё либеральничает. Мысленно себя передразнил: «… никогда, никогда не буду таким…».
Стало стыдно.
Лицо Марины побелело. Она прижала руку к груди и села на стул, запричитала:
— Что ты говоришь? Это же твой сын! Он не мог. Это недоразумение! Он ещё совсем маленький!
— Видать, созрел твой маленький! Выросло кое-что! Всё жалеешь его, а он тебе вот! — Антон направился к двери. Вышел, с силой захлопнул её за собой.
Начальник уголовного розыска отделения был хорошо знаком. Когда Заботкин начинал здесь опером — тот служил милиционером-водителем.
Встретил Антона спокойно, хотя и без радости:
— Ты-то где всю ночь был, когда в квартире содом и гоморра творились?
— Мотались с женой и младшим в Финку. Она документы бухгалтерские сдавала.
— Нормально! Ну и как там заграница?..
— Что с сыном? — прервал Антон.
— В принципе ничего — если не врёт. Похоже, он с приятелем на кухне сидели, водку пили, пока насильник безобразие творил.
У Заботкина отлегло. Водку пил, слава Богу. По опыту знал, что так бывает часто. Кто-то напьётся, упадёт и не участвует. А наутро смотрит, как дружков милиция загребает, удивляется — с чего это?
— Можно его увидеть?
— Извини, Борисыч, прокуратура работает, очные ставки и опознание проводит. Только успеваем подставных да понятых с улицы таскать. Девка непростая, у неё отец — полковник ФСБ. Спуску не даст — крови жаждет! Пытается групповуху сделать, чтоб на суде больше дали.