— Я несдержанный? Ты знаешь, как я работаю? Ты хоть раз спросила, что мне приходится делать на службе? Я, подполковник, оперативник по особо важным делам! Да я настоящих отморозков, ублюдков пальцем не тронул, потому что мне на них наплевать. Понимаешь? Насрать на их слова, на их насмешки и угрозы. А ты… ты пользуешься тем, что я беззащитен перед тобой. Без-за-щи-тен!
И как ты этого не понимаешь? Только ты можешь вывести меня из себя, потому, что я тебя люблю.
Понимаешь — люблю! Люблю тебя и детей… Моё сердце всегда распахнуто перед вами и нет у меня защиты от ваших слов и обид. Только перед вами я беспомощный. А ты, женщина — это чувствуешь и пользуешься этим. Как это подло! Какая же ты мразь всё-таки!..
Душу Антона залила обида, глаза наполнились слезами, и он пошёл в ванную комнату. Включил холодную воду и, наклонившись, подставил голову под струю воды, стал обливать лицо. Неожиданно от этого проникающего холода ощутил огромную всепоглощающую вину, обида превратилась в горечь. Он сам виноват, что выбрал такую работу. Что всецело отдаётся ей и не может отодвинуть — оставить немного времени для семьи. Он бы и рад, но как это сделать? Как? Кругом свистят пули, происходят взрывы, и он в центре этого поля боя, где всё гудит, грохочет и полыхает. Засосало под ложечкой.
Если бы за столом сразу не было детей, он, наверно, сумел попросить прощения, обнял бы Марину и пообещал, что будет более внимательным. Тем более что теперь по причине разработки «Белой стрелы» ездить в командировки перестал.
Но этот переезд в Финляндию! На кухне сидели его парни — будущие мужчины, защитники. Как долго продлится эта война, и не придётся ли им встать в строй, чтобы защищать людей, не дать окончательно разворовать страну. Не может же он извиниться за то, что делает эту тяжёлую работу, за то, к чему обязывает его долг.
Из ванной он вышел уже спокойным. Заглянул на кухню, где жена снова была с детьми.
— Я никуда не поеду, у меня служба, — глухо произнёс Антон. Есть расхотелось, и он решил лечь спать натощак.
…В разработке неожиданно наступило затишье. Пейджер молчал. Куликовы тоже не отзванивались. Антон с Николаем начали беспокоиться. Занимались аналитикой, устанавливали связи преступников, места жительства. Ездили в жилконторы, паспортные столы, получали фотографии.
Утром после совещания Шапкин оставил их у себя в кабинете:
— Появились зацепки. Скрывшийся киллер оставил камуфляж с номером, автомат Калашникова югославского производства с глушителем и оптикой. Помимо прочего на окне изъяли волосы, надеюсь, его. Уже всё на экспертизе. Нам дали ещё одну точку — подключили телефон Пчёлкина.
Сразу появились несколько фамилий, явно криминальные связи, надо проверить по всем учётам и направить установки.
Шапкин протянул листок с рукописными записями. Гордеев тут же сел за компьютер, начал проверять.
Через некоторое время обернулся:
— Так они почти все проживают в военных городках Сертолово и Сапёрное. Наверно, бывшие вояки или действующие.
— Выписывай на них задание, пусть проверяют кто такие, — скомандовал Шапкин и вышел из кабинета.
Антон сел за свой стол. Не переставал вспоминать разговор с женой на кухне. На душе было муторно. Прошло уже несколько дней, но жена не упоминала о переезде. Быть может, случившаяся ссора заставила её передумать? Или, в ответ на его реакцию — затаилась?
Антон не привык делиться своими проблемами, как другие сотрудники — всё носил в себе. Что делать? Марина и дети собираются за границу.
Может, ребята и не захотят, если с ними поговорить, рассказать, что в стране временные трудности, остаться жить втроём. Да они и сами всё видят! А кто их будет кормить, обстирывать, если я постоянно на службе? Хорошо, что не мечтают пока о финском гражданстве. Хотя кто их знает?
Поживут там немного в спокойствии и порядке понравится, попросят убежища. Говорят, что по нынешним временам беженцам из России редко отказывают. Тем более семьям милиционеров.
Может, с тестем поговорить? Хотя, наверно, рано. Это уже последняя инстанция — просить помощи у родственников. Надо самим разобраться. Ещё и Алла нарисовалась. Когда я буду ей помогать?
В кабинете стояло порядка пяти столов. Часть коллег находилась в командировках. Иногда кто-то заглядывал, здоровался, копался в своём сейфе, доставал материалы. Уходил или присаживался что-то писал. Служба шла своим чередом.
Антон подумал — неудивительно, что сотрудники в большинстве своём разведены или не раз женаты. Как при такой мясорубке жизни сохранить постоянство? Вроде карточки отменили три года назад, продукты появились, а цены сразу взлетели. Денег хватает только на питание. Зарплату задерживают, а инфляции на это начхать! Хорошо — у жены на работе всё стабильно — платят долларами. Может, поэтому она такая крутая? Работала бы в ларьке, боролась за каждую копейку, тогда держалась за мужа. А так — вольная птица: хочу в России живу, хочу в Финляндии.