Прянишников всю беседу прикидывался дурачком: ничего не знаю, ничего не понимаю, всё это ерунда. Рассказывал, как его три года назад ни за что держали в следственном изоляторе Большого дома сотрудники ФСБ и хотели от него денег. Намекал — не за этим ли пришли теперь сотрудники уголовного розыска. Казалось, что он совершенно не слушает Гурьянова, который тоже что-то сочинял про отца девочки, жаждущего мести за поруганную честь дочери.
Ни с чем и разошлись.
В тот же вечер оперативное подразделение сообщило, что Прянишников сменил одежду, приклеил бороду, пересел с автомобиля на велосипед. А позже и вовсе пропал из города. Хитрец!
Задача по спасению была выполнена, но всё же «Белая стрела» что-то заподозрила. Куликовы снова оказались без работы, хотя Сан Саныч привёз им привычную зарплату и отчитался об этом Пчёлкину.
Неожиданно позвонил приятель из судмедэкспертизы Питера и сообщил, Антону, что до него не могут дозвониться из Москвы, оставил номер.
Было ясно, кто хочет сообщить новость. Это было совсем не срочно, поскольку Антон знал результат экспертизы наперёд. Но всё же решил переговорить.
— Антон Борисович, добрый день! — звучал знакомый голос эксперта. Результат мы послали вам по почте, но хотел порадовать устно. Раз уж мы с вами почти коллеги, могу сообщить по телефону.
— Спасибо за беспокойство, — поблагодарил Заботкин, — в принципе, я итак знаю результат.
Это для официального подтверждения жене.
— Я всё равно рад, — звучало в трубке, — алименты вам платить не надо — это не ваша дочь!
— Как не моя? — изумлению Антона не было предела.
— На девяносто девять и девять десятых процента! — звучал в трубке радостный голос.
— Ошибки быть не может?
— Нее… Мы для подстраховки тест дублируем.
Можете смело нести в суд.
В кабинет зашёл Гурьянов, посмотрел на Антона:
— Ты чего такой бледный? Уже слышал?
Антон положил трубку:
— Что слышал?
— Только что на Невском проспекте вице-губернатора Маневича с женой стрельнули! Не наша «Стрела» сработала? Посмотри на всякий случай сводки телефонных переговоров — может, там какие намёки были? Если мы прошляпили — тогда хана!
Расстрел чиновника не произвёл впечатления на Заботкина. Он неторопливо достал из сейфа сводки и попытался их читать. Но думал только о женщинах. Об их коварстве и притворстве. Он уже не относил их к человеческому роду. Они казались ему незнакомыми особями, наделёнными удивительной изощрённостью во лжи, мстительностью, при этом оставаясь до старости по-детски стеснительными, искренне наивными, сентиментальными…
Вечером домой позвонила жена. Антон сообщил ей результаты экспертизы.
Марина не сдержалась, почти кричала в трубку:
— Пусть эта шлюха исчезнет из нашей жизни! Слышишь? Я не хочу о ней больше вспоминать! Я же тебя предупреждала, что девочка на тебя совсем не похожа, отрекись от неё, слышишь, отрекись! — но неожиданно умолкла, что-то почувствовав. Голос стал вкрадчив: — Почему ты молчишь? Тебе плохо?.. Хочешь, я приеду?.. Хочешь, мы все приедем к тебе?
— Нет, нет, всё нормально, — опомнился Антон. Он действительно задумался о Даше, о своей матери и собственном детстве, портрете Гагарина, который вырезал из учебника. Навалилось глухое одиночество, осознал, как не хватает ему жены и детей, как пусто вокруг. Опомнился: — Я тоже вас очень люблю и скучаю…
На следующее утро Гурьянов сообщил, что ввели усиление, все прослушки и посты оперативно-поискового управления передали в убойный отдел на раскрытие дела Маневича. Разработки остальных подразделений остановились.
Все милицейские отделы были задействованы в мероприятиях. В большинстве — традиционная, тупая показуха. Расписываясь в своей беспомощности, начальство продолжало требовать от участковых посещать граждан, владеющих охотничьим или газовым оружием. Проверять наличие, проводить беседы, хотя с самого начала все знали, что стрелял профессионал из автомата Калашникова с оптикой. В дежурные части доставлялись лица кавказской национальности, фотографировались, откатывались пальцы.
Устанавливались преступники, находящиеся в розыске, попутно раскрывались мелкие преступления. Увидев такой ажиотаж, члены преступных кланов выехали из Питера на отдых к морю.
Следуя утром на работу, Антон почувствовал, что за ним следят. Чёрная иномарка держалась на расстоянии. Подумал, что в арсенале поискового управления есть несколько «ауди» и «форд-скорпио» тёмных цветов. Но сейчас все должны быть задействованы на установление убийц Маневича. Решил, что показалось.