— Ты это… Не боись. Мы с Олешкой тебя и такую любим.
После чего решительно развернулся и в несколько размашистых шагов отошёл подальше.
Эльфы его шепот прекрасно слышали. Тис закусила губу в сожалении, что ничем не может помочь. Она ясно представила на месте Одарки собственную мать. В душе дроу что-то больно ёкнуло. «Уходя из дома, я была готова к тому, что вернусь и найду родителей… вот примерно такими же. Но сейчас… похоже, я больше к этому не готова, — подумала она и отогнала непрошенные слёзы. Не хватало ещё расплакаться у всех на виду. — Надеюсь, Кайрин справится!»
Неловкое, но искреннее проявление сыновней любви не оставило равнодушным и мага: тот с грустью взглянул в спину Вихрю, а затем собрался с духом и пообещал себе сделать для спасения этой женщины всё возможное. Осмотрев ближайшие деревья, Кайрин выбрал высокую, толстую берёзу, возможно, самую старую в роще, и принялся колдовать. Парой магических пассов он зажёг между ладонями тонкую нить из синего пламени.
Вихрь наблюдал за эльфом с тревогой и интересом: первый раз на его глазах творилась настоящая магия, не похожая на фокусы преподобных из храма и робкие потуги брата. «Эх, Олешку б сюда, — думал он. — Глядишь, научился бы…»
Кайрин развёл руки шире, вытягивая нить, затем на конце её завязал петлю, расширил пальцами одной руки — и набросил Одарке на шею. Та удивлённо всхрапнула, почувствовав прикосновение волшебного огня. Эльф быстрым движением вздёрнул петлю наверх и затянул её на голове женщины чуть выше бровей. В тот же миг дивное пламя исчезло, словно впиталось в кожу Одарки, осталась лишь огненная струна, ведущая от лба изменённой к рукам мага.
— Связываю болезнь и эту берёзу воедино, — проговорил Кайрин, обводя свой конец нити вокруг выбранного ствола. — Буде древо заменит тело.
Стоило словам прозвучать, как по нити прошла дрожь, и она изменила цвет с синего на зеленый.
— Отлично, — кивнул Кайрин, — связь установлена весьма успешно. Её болезнь… она словно как-то с растениями связана. Нить должна была стать жёлтой, если зараза животного происхождения. Хм, красноватые всполохи… Хм…
— Так это хорошо или плохо? — не удержался Вихрь.
— Красный появляется, если речь идёт о душевном заболевании, точнее, болезни энергетического плана, — ответил маг и бросил многозначительный взгляд на Тис и Яси. Обе поняли: красный означает связь с прорывами и бедой, которую местные зовут пустым поветрием. — Ладно, приступим.
Кайрин стал лицом к дереву и боком к Одарке, последний раз осмотрелся, убедился, что всё готово, и закрыл глаза. Собрав в руках магию, он начертил в воздухе вокруг себя на уровне колен два магических круга огнём. Между кругами появились, разгораясь одна за другой, руны. Когда зажглась последняя, маг вскинул руки и обратил их раскрытыми ладонями к выбранному дереву. От него к стволу пронеслась огненная волна. Берёза вспыхнула моментально, языки пламени взметнулись к кроне, захватили листву, а затем по связующей нити устремились к Одарке. Та зашлась в крике, из последних сил пытаясь вырваться, даже высвободила из паутины одну руку, но огонь уже настиг её и вошёл внутрь.
Крик оборвался. В полной тишине тело женщины забилось в конвульсиях. Испугавшись не на шутку, Вихрь кинулся к ней.
— Не надо! — на бегу закричал он Кайрину. — Остановись, хватит! Ей больно!
Тис попыталась удержать парня, заступив ему дорогу с обнаженным мечом, но Вихрь ловко оттолкнул от себя клинок ухватом. Яси охнула и зажмурилась, боясь даже представить, что будет, когда этот ненормальный коснётся магического огня…
На их счастье, ничего подобного не случилось: в дело вновь вмешался Винни. Сеть из прозрачных липких нитей упала с дерева, оплела Вихря вместе с его грозным оружием, и тот, надёжно связанный, повис в паутинном коконе между небом и землёй. Впрочем, это не помешало пленнику дрыгать ногами, орать и ругаться, костеря мага на все лады.
— А что значит «мужеложец недоделанный»? — спросила Яси.
— Заткни уши, — хмуро посоветовала Тис.
— А, — просияла девочка, — это что-то вроде «вонючка несотворённая»? Я запомню, что так говорить нельзя…
— Запоминать такое не обязательно, — отрезала дроу. Затем, насторожившись, она распустила шнуровку на рукаве.
— Ты чего? — спросила Яси.
— Дракон опять светится, — ответила Тис, обнажив запястье. — Я слышу эмоции Милы: сожаление, что нет сил помочь, исцелить. Ей… ей горько.