По выжженной просеке он вернулся к месту неудачного лечения — и сразу увидел ту, кого искал. Деревяница сидела на корточках у корней сгоревшей старой берёзы и грызла Одаркин амулет. «Ага, попалась! Теперь не уйдёшь!» — воскликнул Кайрин. Но воровка не собиралась прятаться. Вместо этого она схватила с земли обгорелую ветку и метнула её в мага, словно копьё. Не раздумывая, тот послал навстречу жаркий поток огня. Оружие деревяницы рассыпалось пеплом, не достигнув цели, а сама она оказалась объята пламенем и заметалась по поляне, рассыпая искры. Тонкие волосы-веточки вспыхнули — и осыпались, почернела кожа-кора. По ушам Кайрина ударил пронзительный вскрик, похожий на звук ломающегося дерева, а потом тело деревяницы треснуло, словно прогоревшее полено в печке, и упало наземь. Погасив огонь, Кайрин увидел, что от его противницы остался лишь обугленный остов да обкусанный амулет.
Поединок окончился, но битва ещё не была завершена. Лес вокруг зашумел, из чащи повеяло дыханием болота. Кайрин обвёл взглядом границы пожарища — и увидел, как из-за повреждённых огнем берёз одна за другой выступают деревяницы. Их тела, похожие на стволы деревьев, грозно гудели, ветви колыхались в такт, нагоняя промозглую сырость. Чары деревяниц не смогли погасить пламя, но замкнули его в кольце из холодного, влажного воздуха. «Ну-ну, — подумал Кайрин, — пусть только попробуют. Моя магия им точно не по зубам». Будто откликаясь его мыслям, деревяницы одновременно сделали маленький шаг внутрь поляны, сжимая круг. «Ах, так? Получи!» — и Кайрин активировал заготовленный шаблон. Огненный вихрь вокруг мага начал медленно расширяться, наращивая мощь.
Ощущение собственной силы пьянило, кружило голову, гудело в ушах. Встреча стихий породила густые клубы пара, но огонь ревел победной песней, он был сильнее рассеянной в воздухе воды. Деревяницы дрогнули и попятились. Граница круга вновь отодвинулась к корням уцелевших берёз, на их стволах и телах деревяниц появились свежие ожоги. Только за спиной у Кайрина ещё валил пар и продолжалась какая-то неясная возня. Маг шумно выдохнул, позволяя кольцу пламени расти быстрее, развернулся — и вдруг увидел…
Уступая огню, деревяницы отпрянули за обожжённые стволы, а внутри чуть расширившегося огненного круга осталась молоденькое деревце. Чудом уцелевшее во время битвы с хозяйкой старой берёзы, теперь оно было обуглено и мёртво. И у его корней дотлевало тело маленькой деревяницы. Та, как видно, не зная всей мощи колдовского огня, до последнего надеялась сберечь своё дерево, заслоняла его собой. А кольцо из пламени продолжало расти.
«Что я наделал! — осознание ужасной ошибки было подобно ледяному душу. — Они вовсе не думали нападать, круг сжимали, пытаясь спасти девчонку! Я… Я поддался гневу, а всего-то требовалось чуть терпения, Рша ведь именно об этом предупреждала! Надо немедленно остановить огонь».
Увы, отменить уже пущенное в ход боевое заклятье невозможно. Однако светлые маги знают способ уменьшить ущерб: всю мощь чар, многократно усиленную шаблоном, придётся замкнуть на себя, пропустить через собственное тело. Да, это страшно, дико больно, смертельно опасно, и хуже того — не вернёт уже уничтоженного заклятьем… Но что делать, если другого способа спасти невиновных нет? Остаётся лишь принять последствия собственных непродуманных действий и терпеть.
Кайрин уверенным жестом развернул заклятье, и огненное кольцо начало сжиматься вокруг него. Чувствуя, как нарастает жар, он смотрел сквозь пламя на тревожно шумящих ветками деревяниц и думал: «С кем я собрался тут воевать? Это ведь просто толпа перепуганных женщин. Лишь одна из них преступила закон, лишь она и заслуживала кары. Но кто сказал, что наказанием непременно должна быть смерть? И уж тем более не за что убивать других».
Между тем кольцо пламени сузилось до предела. Огонь подступил к магу вплотную, и отдельные языки уже потянулись к нему, чтобы впитаться в тело, вновь обращаясь в чистую силу. Кайрин лишь сжимал зубы и твердил про себя: «Терпеть! Я должен держаться! Нельзя выпустить ни частички магии наружу! Ох, но почему же это так больно…»