Нестерпимо жгло ноги. Кайрин поочерёдно поднял одну, потом другую…
«Гнева враг, беги проворней», — вспомнилось напутствие, и он побежал по кругу, разгоняя душащие кольца ярости и сожаления. Ветер свистел в ушах — и вместе с ним, казалось, пела земля.
II. Глава 9. В гостях у Вихря
Солнце уже клонилось к закату, когда Кайрин в одиночестве вышел на опушку берёзовой рощи. Едва миновав вспаханную полосу, маг насторожился: снова что-то неладное творилось в Малых Березняках. Сельцо скрывал от его глаз небольшой перелесок, но чуткие уши эльфа издалека уловили взволнованный говор и бабий плач, вскоре сменившиеся заунывным речитативом молитвы. Встревожившись, Кайрин прибавил шаг.
Очень скоро его взору открылась не по-хорошему знакомая картина: селяне плотной кучкой стояли на гумне, и сгорбленный жрец читал молитву по книге, которую держал перед ним Олеш. Только на сей раз никто не был привязан к стожару. Вместо этого на толстой постели из хвороста и соломы неподвижно лежали два тела: мужчина и женщина. Рядом с ними высился Утарион, суровый и строгий, словно часовой на посту. Селяне заметно опасались и его, и лежащих на костре: люди жались испуганно за спинами преподобного Тарна и Олеша, словно старенький жрец и его ученик могли защитить их от неведомого зла. Преподобный же сам, косясь на Утариона, трепетал, как овечий хвост. Даже молитвы он выпевал с трудом: то и дело сбивался, фальшивил, забывал слова, подслеповато щурился в книгу, и Олеш принимался тихонько подсказывать ему.
Чуть поодаль от людского сборища Кайрин заметил Тис с Яси. За их спинами торчал Вихрь, напустивший на себя столь серьёзный и важный вид, что каждому было понятно: парень не просто так ошивается рядом с девицами, а охраняет их на правах старшего брата. Охрана эта выглядела забавно, но дело своё делала, никто не косился на чужачек и не думал их задевать.
«Яси и Тис целы — уже хорошо, — подумал Кайрин. — Осталось выяснить, что здесь случилось за время моего отсутствия».
Как только Кайрин приблизился, Тис, окинув его проницательным взглядом, тихо спросила:
— Всё в порядке?
Маг едва заметно нахмурился, ответил сдержанно:
— Почти. Подробности позже, — и тут же кивнул в сторону толпы на гумне: — Что происходит?
Вихрь охотно доложил обстановку:
— Ваш вой с копьём пустого поймал. И шлёпнул. Это оказался Зырянов брат.
— А что за женщина лежит рядом с ним?
— Немила, жена его. Они вместе нынче поутру на ярмарку уходили. Мужики как пошли с вашим воем пустого искать, у Яснодарского тракта на неё и наткнулись. Всю израненную подобрали. Сюда принесли — бабы говорят, ещё дышала.
— Умерла, значит, уже здесь… — проговорил Кайрин.
— Ага. А ваш этот, с копьём, назад в село не пошёл, сразу помчался через лес по следу, будто гончий. Он Матея уж мертвым принёс. Народ теперь бухтит, что, может статься, эльф нашего Сапожника ни за что порешил, Немила-то ведь не сказала, кто её… А по мне, так никакой ошибки тут нету. Зыряновы почему пустому ворота отперли да в дом пустили? Думали, Матей забыл чего, воротился с пути. Но с другой стороны — и муторно как-то. Где б Матею пустое поветрие цапануть? Он мужик был тихий, домоседливый, не какой-нибудь проходимец. Ну как и впрямь эльф дал маху?
— А матушка твоя, значит, проходимка? — фыркнула Тис. Вихрь уже собирался возмутиться, но дроу примирительно подняла руку. — Вот именно, она тоже была хорошим человеком, но подхватила заразу.
— Это да, — нехотя согласился Вихрь, — но всё равно вой ваш мог и живьём Сапожника приволочь, чтоб преподобный его проверил, и наши все убедились.
— Делать Утариону больше нечего, подвергать себя и всю деревню такой опасности, — покачал головой Кайрин. Утариону он доверял: не стал бы этот эльф убивать человека просто так. Вихрь однако имел свои резоны.
— Тут ведь какое дело: ну, я знаю, что эльфы злу не служат, мамка тоже знает… знала. А этим, — Вихрь коротко кивнул на односельчан, — преподобные каждую службу талдычат, что эльфы — отступники, и верить им нельзя.
— Чего тогда твои родичи трусят подойти и обмыть да похоронить своего убитого, как положено? — зло сказала Яси. — Эльф всё за них сделал.
— Дык это, — смущённо пожал плечами Вихрь. — А вдруг Матей таки пустой? Заразы боятся.
Между тем жрец закончил гундосить молитву, сложил руки в знак огня и натужно запыхтел, силясь породить хоть пару искр. Олеш едва заметно прикоснулся к нему, словно поправляя на наставнике облачение, и в тот же миг пламя бодро лизнуло фитиль восковой свечи. От неё Олеш запалил солому. Сперва от костра повалил едкий чёрный дым, затем в небеса с гулом взметнулось яркое пламя.