— Хм, — сказал Кайрин ещё ехиднее. — А как называют эльфов, которые бродят по подземельям гноллов, перенимая у тех язык, привычки и стиль в одежде?
Некоторое время Утарион молча изучал мага таким взглядом, что Яси вместе со сковородкой на всякий случай передвинулась ближе к Тис.
— Не хватало ещё раздора между своими! — строго одёрнула эльфов Тис, в то же время ободряюще положив руку на плечо Яси. — Кайрин, ты неплохо разрядил обстановку в разговоре с Вихрем, но в таких вещах стоит уметь вовремя останавливаться. Пока это ещё юмор, а не издёвка. А ты, Утарион… не ляпни про сумеречников при хозяевах этого дома, будь любезен, хорошо? Ночевать на улице нам не впервой, переживём, если выставят. Но обидеть здесь кого-нибудь не хотелось бы. Ты пока не знаком с Олешем настолько, чтобы знать, является ли он сочетанием худшего от обеих рас.
— Я знаком с жадным мерзавцем Туолло, предателем Анхом и воровкой Мориэль: этих троих достаточно, чтобы составить общее мнение о перианах. И едва ли может родиться что-то доброе от эльфа, который бросил своё дитя.
— Ты не знаешь наверняка, как и почему Одарка осталась одна. Кстати, Вихрь мне показался вполне честным парнем, возможно, не сильно-то он и преувеличивает…
— Может быть, Одарка не рассказала ему, что её муж уже мёртв, — предположил Кайрин. — Вполне могла той фразой просто отваживать неприятных кавалеров, на деле же… ну…
— Искала новую любовь? — фыркнул Утарион. — Вот и нашла себе эльфа. Только что-то я его тут нигде не вижу.
— Яси, как думаешь, — заговорщически спросила Тис, — кто победит в бою, если выйдем на улицу прямо сейчас: я или Утарион?
— А ты будешь одна или с Винни?
— Мы с ним — одно целое.
— Тогда, мне кажется, ответ ясен, — деловито заявила девочка и принялась раскладывать яичницу по тарелкам.
Утарион вздохнул возмущённо, отвернулся и наглухо замолчал.
II. Глава 10. Одри Локк и ее сыновья
Вихрь вышел за калитку, повесил фонарь на крюк. Осенний вечер был тёмен, ненастен и хмур. С вершины Зимней горы тянуло стужей, грязь на дороге покрывалась первым хрупким ледком. Самым разумным было бы поскорее вернуться в избу, прислониться спиной к тёплому боку печи и выпить кружку горячей воды с парой ложек мёда. Однако Вихрь вместо этого опустил пониже отвороты шапки, поплотнее запахнул на себе безрукавку и присел на лавочку у ворот.
Чуть остыв и припомнив всё, о чём он сгоряча болтал перед эльфами, Вихрь почувствовал жгучий стыд: слишком уж похожи были его речи на хвастовство. А ещё он от всей души пожалел, что не было в тот миг с ним рядом Олеша.
По какой-то неведомой людям причине Олеш подрастал слишком медленно и выглядел куда младше своих восемнадцати лет. Вихрь давно обогнал брата в росте и силе рук, и жители Малых Березняков полагали именно его старшим из Одаркиных сыновей. Сам Вихрь этим не гордился и сколько помнил себя, всегда почитал Олеша за старшего. Вместе с ним даже самое сложное дело давалось Вихрю легче, чем в одиночку. Олеш был мягче нравом, куда терпеливее, и с любым человеком или зверем стремился найти общий язык. Вот и теперь Вихрю очень хотелось вернуться к гостям не одному, а с братом, чувствуя за спиной его надёжное спокойствие. Потому он сидел за воротами, ёжась под ледяным ветром, и освещал дорогу, хоть знал, что Олеш не заблудится и не споткнётся даже в самую тёмную ночь. Фонарь, который мать каждый вечер вешала у дверей, был нужен совсем для другого.
Как-то раз, ещё шестилетним сопляком, Вихрь возмутился тем, что монет в их доме всегда хватает на дорогую свечку, но вечно не достаёт даже на самые дешёвые леденцы.
— Так надо, Вигор, — терпеливо ответила ему мать. — Лучше вы оба посидите без сладкого, но вернётесь домой, не переломав ног.
— Кому их ломать-то, — фыркнул озорной малец. — Меня ты по сумеркам со двора не пускаешь, а остроухий видит впотьмах лучше кошки.
Матушка нахмурилась и сказала сыну строго:
— Не зови Олвэсандо остроухим, Вигор.
— Но он ведь такой и есть. И я только дома его так зову, — Вихрь уже знал тогда, что странные уши брата почему-то пугают чужих людей. — А на улке не буду.