Спокойная уверенность, прозвучавшая в голосе Кайрина, заставила всех собраться. Утарион с Олешем, не прекословя, взялись за порученные им дела. Тис села рядом с Вихрем и принялась осторожно освобождать его от разодранной и пропитавшейся кровью одежды. Сам Кайрин накрыл овечьи ясли доской, а Яси застелила её чистым лоскутом и разложила сверху всё, что потребуется для лечения. Одну из принесённых Утарионом плошек лекарка наполнила жидкостью, в которую, со слов Элерима, следовало опустить иглы и шёлковые нити, а также промыть руки, прежде чем прикасаться к ранам. Принюхавшись, маг без труда опознал в этом зелье крепкое пшеничное вино.
А потом пошла работа: Олеш держал свечу, Кайрин сводил края ран, шепча магическую формулу для остановки кровотечения, а Яси, каждый миг поминая то Полночного Волка, то мастера Элерима, промывала, выравнивала изорванное в клочья острым ножом, сшивала, накладывала повязки…
Ко времени, когда, наконец, был стянут последний шов и завязан последний бинт, в окошко уже сочился бледный свет предутренних сумерек. Вихря, погружённого в магический сон, обмотанного повязками, словно младенец — свивальником, прямо в рогоже понесли в избу. И только тут все заметили, что Утариона нет: его сила пришлась бы очень кстати, а он, как на грех, куда-то запропастился. И Кайрин вдруг припомнил, что за всё время лечения Вихря никто не ворчал ему под руку, не гнал от больного, не советовал держать чары при себе. Это настораживало: что если, спасая Вихря, страж тоже получил повреждения, но не счёл их серьёзными или не захотел беспокоить спутников своими проблемами?
Впрочем, нашлась пропажа довольно скоро. Печь в избе оказалась жарко натоплена, на шестке грелись горшки с водой. Грязная куртка Утариона кучей валялась у порога, а сам эльф, свежий, умытый и в чистой рубахе, сладко спал на лавке, в постели Кайрина, завернувшись в Кайринов же плащ. И улыбался во сне.
— Молодец какой, — недовольно буркнул Кайрин. — А мне теперь на полу ютиться?
— Не ворчи, мастер Кай, — устало промолвила Яси. — Ути нынче с самого утра на ногах, и ему пришлось-таки побегать. А ещё, он и вправду молодец: печь растопил, Вихря на себе притащил… Пусть спит.
— Думаю, остальным вздремнуть тоже не помешает, — заметила Тис. — Здесь много кто на ногах со вчерашнего утра.
И принцесса царственным жестом, словно приглашая занять место на пиру, указала Кайрину за занавес, на полати.
Но всё-таки отдохнуть не получилось. Очень скоро Кайрина разбудил глухой удар об пол и тихий вскрик. Тис, вздрогнув, тоже открыла глаза. К счастью, Олеш и Яси спали крепко, их не потревожил шум в избе.
Кайрин отдёрнул занавеску и первым делом поглядел в угол, где устроили Вихря. Там всё оказалось в порядке. Зато Утарион сидел у печной лавки на полу, прижимая руки к сердцу и тяжело дыша. В его широко распахнутых глазах плескался ужас. Тис с Кайрином, не сговариваясь, подумали, что впервые видят стража в таком состоянии. Однако, встретившись взглядом с каждым из них, Утарион заметно успокоился. Быстро переворошив свою постель, он схватил Кайринов плащ, ощупал, вытряхнул из потайного кармана Одаркин оберег, взял его двумя пальцами, словно ядовитую гадину, и вынес в сени.
Когда Утарион воротился в избу, его ждали. Тис и Кайрин сидели за столом у зажжённой свечи. Страж хотел было снова забраться в постель, но маг жестом предложил ему присоединиться к компании:
— Присядь, Утарион. Мне кажется, произошло слишком много загадочного для одной ночи. Ни о чём не хочешь нам рассказать?
— Ты про мальчишку? — хмуро откликнулся Утарион. — Я просто заметил, что он собрался не туда, куда сказал, и решил за ним проследить. Как выяснилось, не зря. Этот ненормальный решил, что деревяницы недостаточно поплатились за смерть его матери.
— Так. И что же он предпринял? — нахмурился Кайрин.
— Нетрудно догадаться: пошёл рубить их рощу. Надо ли говорить, что деревяницы были против?
— Хм… Человек, против которого что-то имеют деревяницы, легко может лишиться жизни. Как тебе удалось его спасти?
— Просто пришёл и забрал. Разве могут хранители леса причинить вред светлому эльфу?
Столько наивной, непоколебимой уверенности было в словах Утариона, что магу оказалось непросто сдержать улыбку. Он-то знал, что суровые лесные обитательницы не отличают даже эльфов от людей, а уж различия между эльфами им и вовсе не интересны. Для деревяниц любой, кто причинил деревьям вред, становится врагом. И самому Кайрину оказалось непросто победить их даже при помощи сильной магии.