Туилэнаро на миг задержался, оценив шпильку. Мало упоминаний про сложную погоду, которую лорд никогда не любил, а старейшина магов — наоборот… так ещё и свой чин этот лис ушастый приуменьшил, а его, лорда, преувеличил. Всего лишь верный слуга равновесия, да? «Он определённо провоцирует меня приехать к нему и побеседовать лично. Соскучился, похоже, а признавать этого не желает», — подумал лорд и продолжил чтение.
Далее в нескольких абзацах глава Ордена превозносил чувство долга гонца, что принёс весть и увёл обратно мага-посланца, и смекалку самого лорда, догадавшегося обратить на происшествие, казавшееся обычным прорывом, дополнительное внимание. После этого старейшина Анор уверял Туилэнаро в компетенции Кайрина и просил дать ему полную свободу действий для достижения скорейшего результата.
«Дорогой друг, — писал глава лорду, и тот знал, что после такого обращения должна последовать информация, на которую стоит обратить особое внимание, — Кайрин является специалистом высшего класса, он только кажется безопасным и простым. Этот маг умеет находить подход ко всем. И если ему что-то нужно, он это выяснит. Прекрасные черты для следователя Ордена! Потому я и поручил дело именно ему, чтобы быть точно уверенным в результате. Однако же, друг мой, лучше не мешать ему и дать всюду свободный доступ, иначе все вы возненавидите меня за то рвение, с которым этот маг станет рыть. Упорством и смелостью он напоминает тебя в самые юные годы. А мне не хотелось бы оставлять об Ордене неприятное впечатление в умах хранителей Северного рубежа, столь важного форпоста эльфийских земель…»
Вздохнув задумчиво, лорд остановил свой взгляд на словах «рвение» и «рыть». Похоже, это такой очень не прозрачный, крайне заметный намёк на то, что если расследованию станут сопротивляться, то его мягкий тон изменится. «Угроза? Нет, сомневаюсь, — подумал Туилэнаро. — Анор упомянул, что маг напоминает меня в юности. Я был очень въедливым, но всегда старался честно разобраться в сути дела. Выходит, этот Кайрин такой же? Скрывать мне нечего, но нравы местного населения… Чужаков у нас не любят, особенно тех, кто разнюхивает. Таких вообще мало где любят, и это нормально. Но у некоторых, например, у меня в юности, сопротивление вызывало только ещё большее желание докопаться до сути…»
Отложив письмо, завершённое витиеватыми словами прощания и очередным скрытым приглашением приехать повидаться, лорд поднял взор на своего гостя и промолвил с теплотой в голосе:
— Века идут, а друг мой Анор не меняется. Узнаю его прекрасный почерк и стиль письма. Что ж… Добро пожаловать в Лаореласс, мастер Кайрин. Прошу прощения за не слишком дружелюбный приём: нам приходится быть осторожными, ведь мирный договор с дроу до сих пор не подписан, на границе с землями людей неспокойно, и даже с Южным домом светлых эльфов отношения не так хороши, как прежде. Однако теперь я уверен в чистоте твоих помыслов. Можешь свободно проводить свои изыскания, лишь бы они не слишком нарушали покой жителей Северного леса и не возмущали общественного порядка. Если кто-либо из моих подданных откажет тебе в содействии или будет чинить препоны, покажи ему вот это, — Туилэнаро снял с пальца перстень из чернёного серебра и протянул Кайрину. — Кольцо доверия — знак того, что ты действуешь с моего ведома и согласия.
Первым делом Кайрин захотел изучить тело Ошии. Это было разумно, так как оно находилось поблизости, буквально в соседней комнате. Неожиданно, целитель присутствовать при осмотре отказался.
— Взгляни на всё своими глазами, составь собственное мнение, — сказал он спокойно, — не хочу тебе в этом мешать. Если желаешь узнать мои соображения насчёт произошедшего, приходи к обеду ко мне домой. Я живу под старым ясенем, рядом с оврагом. Там ты сможешь увидеть вторую девочку: Яси временно скрашивает моё одиночество и избавляет меня от хлопот по хозяйству.
Поблагодарив Элерима за приглашение, Кайрин в одиночестве направился в комнату для больных.
В последнем пристанище Ошии было уютно и тепло. Солнечные лучи пробивались сквозь листву сирени под окном и освещали лежащее на кровати тело — деревянное изображение спящей девочки, словно вышедшее из-под резца искусного мастера. Но в отличие от рукотворных скульптур эта была живой: тонкая кора покрывала её вместо кожи, а ветви плюща окутывали зелёным коконом. Некоторые веточки оплели спинку кровати и уже искали неровности, чтобы закрепиться на стене над ней. Заглянув под кровать, Кайрин вполне предсказуемо увидел мощные корни, протиснувшиеся между половиц.