Перед тем, как размещать руны, Кайрин примерился. «Заклинание пойдёт конусом. Направить нужно на главные ворота, — проговаривал он про себя, — не задеть чёрный ход, значит, первую руну сюда, чуть сместив…» Вторая и третья легли справа и слева, остальные также, по очереди с двух сторон. Магу пришлось побегать от края к краю, но он делал всё очень внимательно, стараясь выверять каждое движение, ведь попытка у него была лишь одна.
Когда последняя руна легла против первой, Кайрин начертил ещё один круг, обводя им острые углы зигзагов изнутри. Как и на внешнем круге, при касании линий на них загорались голубые огоньки. Зажав прутик меж ладоней, маг пропустил через него новый поток силы и спалил дерево дотла. Светящийся пепел осыпался в центр рисунка. Кайрин тут же опустился поверх кучки пепла на колени и закрыл глаза. Осталось собрать импульс достаточной силы, и всё, можно выпускать.
Однако маг на мгновение замешкался, сообразив, что если Райлина он может просто попросить встать сзади, то как быть с Утарионом, который находился прямо на линии действия заклинания? «Ладно, надеюсь, он сообразит отбежать в сторону: не дурак, всё понимает», — нехотя принял решение Кайрин и продолжил копить магию в солнечном сплетении, на поверхности кожи.
Тем временем Райлин заметил, что поднятый Утарионом переполох улёгся. Изменённые действовали как-то на удивление слаженно и разумно. Далеко не все ввязались в драку с Утарионом. Пятеро рыцарей и монах в чёрном остались ломать хижины у главных ворот, трое других, словно подчинившись беззвучному зову, направились к лошадям, которых уже привязывал к какой-то жерди ещё один монашек. К ним с Кайрином тоже направился небольшой отряд: трое в кольчугах и шлемах, и с ними четвёртый — толстый, высокий, в плаще из чёрного бархата, с украшенным драгоценными камнями посохом, ничуть не похожий на служителя Единого, которому полагается скромность и умеренность во всём.
Не доходя до хижины, на крыше которой прятался Райлин, странный единопоклонник остановился, сделал сопровождающим знак. Они вышли вперёд и встали, полностью заслонив чёрного своими телами, а тот принялся легко и быстро чертить что-то посохом на земле. Нарисованная им фигура подозрительно напоминала ту, что построил Кайрин, только руны были другие. Когда же чёрный движением, в точности копирующим Кайрина, опустился в центре своей фигуры на колени, Райлина словно ледяной водой окатило: если тёмному магу не помешать, он весьма и весьма помешает Кайрину! «Вот ведь Пропасть, Мрак несотворённый, — думал Райлин, всаживая стрелу за стрелой в заслоняющих тёмного мага воинов. — Из дерева они, что ли? Эх, придётся спускаться… А ведь я на мечах не мастер… Ладно, хоть напугаю!»
Нервно сглотнув, он пошарил рукой в колчане. Стрел больше не было.
— Райлин! — послышался голос Кайрина. — Когда снова позову, прыгай мне за спину, чтобы не смело волной! Но круга не касаться!
— Да догадался я, — буркнул тихо эльф. — Понял! — добавил он чуть громче.
Тем временем позади тёмного мага внезапно возник Утарион с окровавленным мечом. Воины, охранявшие чёрного, тут же пришли в движение, заслоняя своего господина от новой напасти. Через мгновение взятый в кольцо Утарион отбивался от них из последних сил, Райлин же ничем не мог ему помочь. А тёмный маг, нимало не смущаясь топотом и звоном мечей у себя за спиной, продолжал плести заклятье.
Оказавшись на миг к Райлину лицом, Утарион крикнул во всё горло: «Слева!» Юный эльф повернулся, не рассуждая — и разом взмок: с соседней крыши неизвестно откуда взявшийся лучник спокойно целился в Кайрина, сидящего на земле!
Не раздумывая ни секунды, Райлин метнул во вражеского стрелка нож. Чужак вздрогнул, стрела ушла «в молоко». Тех коротких мгновений, в которые раненный лучник извлекал из колчана и накладывал на тетиву новую стрелу, Райлину хватило, чтобы спрыгнуть с крыши и встать на линии прицела, заслоняя мага собой.
Неосознанно он вскинул руки, пытаясь защититься, но для пущенной из боевого лука стрелы это оказалось слабой преградой. Гранёный наконечник раздробил Райлину предплечье и вонзился в грудь, а затем вторая стрела насквозь прошила его ниже рёбер. В первый миг даже больно не было: просто удар. Только тело вдруг сделалось непослушным и слабым…