В отличие от Яси, дроу, едва подойдя к эльфам, уже поняла, что мгновения жизни Райлина сочтены. Тис не раз видела смерть, но так и не научилась относиться к ней равнодушно. Лишь враги были для неё мясом, а Райлин за время пути незаметно сделался другом. Ей хотелось запомнить этого парня живым, весёлым насмешником и балагуром, а не истекающим кровью мучеником. Именно потому принцесса поспешила найти себе занятие в другом месте. Она склонилась над Кайрином, чтобы перевернуть его на спину, да так и застыла, не закончив движения: превращение Райлина застигло её врасплох. Когда он вдруг поднялся на ноги, слёзы беззвучно покатились из глаз Тис, оставляя на щеках солёные дорожки. Магическим взором она видела: душа эльфа уже оставила израненное тело. Странные звуки, которые он издал прежде, чем замолчать навеки, принадлежали существу другого мира и были неясны живущим здесь и сейчас.
После, слушая сбивчивые восклицания Яси про дроу и корону, Тис вдруг чётко поняла: речь в только что полученном пророчестве шла о ней. А дальше… «Боль конца» — и её сердце пропустило удар. Что это значит? Она следующая? Зажмурившись, Тис сначала хотела всё отрицать, но потом… посмотрела на Яси и поняла: если так надо, если это спасёт мир, её сородичей, других существ, если благодаря её жертве не будет больше таких сирот, как эта девочка из степного племени, то она примет свою судьбу. Достойно, как настоящая принцесса дроу.
Решительность придала ей сил. Больше не глядя на превращённого в дерево Райлина, Тис перевернула мага на спину и принялась обследовать. Однако слезинки нет-нет, да и падали с её ресниц. Водя над Кайрином руками, чтобы проверить, не повреждены ли его внутренние магические потоки, она думала о последних словах Райлина. «Скажите ей, что я полюбил другую… и ушёл жить в иные леса…» Да, пережить предательство проще, чем смерть. «Хороший выбор», — решила дроу.
В то же самое время Утарион подошёл к сосне и поднял с земли простое колечко. Райлин только вчера говорил, что подарит его Мелиссэ, когда вернётся в Лаореласс. «Прости, друг, — прошептал Утарион, пряча на груди знак чужого несбывшегося счастья. — Я скажу твоей возлюбленной правду. Измена ранит, но оставляет место для пустых надежд. Смерть любимых ранит много больнее, однако, отгоревав, Мелиссэ найдет в себе силы жить дальше».
Яси, наконец, отодвинулась от дерева.
— Надеюсь, Райлину хорошо в Чертоге Звёзд, — сказала она задумчиво. — Он был добрым и смелым. И песни сочинял непонятные, но красивые.
— Да уж, — вздохнул Утарион. — Райлин был мастер нести рифмованную чепуху. А из того, что он напоследок шипел, я вообще ничего не понял.
— То была вовсе не чепуха, — возразила Яси. — Устами Райлина с нами говорила матушка Рша. И я, между прочим, поняла все слова. По отдельности. Теперь догадаться бы, что они значат вместе…
Утарион нахмурился. Услышанное ему совсем не понравилось.
— Рша вселяется в тела умирающих?
— Да. Но, думаю, она поступает так лишь потому, что её появление убивает живых.
— Райлин молодец. Послужил добру и после смерти, — глухо промолвила Тис и едва слышно всхлипнула, не поднимая лица. Утарион скользнул по дроу настороженным, цепким взглядом. Та незаметно вытерла слёзы рукавом и только после продолжила:
— С Кайрином всё хорошо, ему нужен лишь отдых. Он перенапрягся. Разведём костёр и устроим стоянку. А Винни пусть остаётся в лесу, чтобы предупредить нас, если рядом появятся враги. Утарион, ты как? Раны есть?
— Царапины, — отмахнулся эльф. — Ночуем в одной из уцелевших хижин?
— Да. Кайрину нужно тепло, — кивнула Тис и осмотрелась вокруг. — Вон та отлично подойдёт. Поможешь?
Утарион расстелил по земле плащ и осторожно перекатил на него мага. Вместе они отнесли Кайрина под крышу и уложили на кучу шкур, составлявших гноллью постель. Маг спал, тяжело дыша, был бледен, но опасений не вызывал. Убедившись в этом, Тис велела Яси стелить лежанки, а сама занялась костром. Утарион тем временем отыскал среди развалин пару брошенных гноллами вёдер и колодец. Наполнив вёдра, одно он отнёс в хижину к Тис, а с другим, прихватив свою дорожную сумку, ушёл из временного пристанища. Некоторое время было слышно, как он, тихонько ругаясь, возится снаружи, за стеной.
В котелке вскипела вода. Яси заварила в кружке горсть пахучей травы, поставила её на угли и заметила осторожно:
— Ути только что сказал пять из восьми слов, которые мастер Элерим не велел мне запоминать. И ещё с десяток незнакомых. Может, ему нужна помощь?