Это было большой ошибкой. Эльф, казавшийся воинам-гиенам таким хилым и беззащитным, вдруг стремительно шагнул вперёд, обеими руками вцепился в древко копья и резко рванул его на себя. Незадачливого гнолла ударило мордой о прутья. Тот взвизгнул от боли, но сдаться не пожелал. Слизнув кровь с разбитого носа, он вцепился в своё оружие со стороны наконечника и, глухо рыча, потянул эльфа к себе. Это тоже оказалось ошибкой, на сей раз роковой. Вместо того, чтобы упираться, Утарион шагнул навстречу врагу и толкнул копьё вперёд. Наконечник с хрустом глубоко вошёл гноллу в грудь. А эльф, выдернув оружие из тела и ослабевших лап противника, снова отступил к дальней стене. На сей раз его оскал не вызвал у гноллов смеха.
Утарион всерьёз раздумывал, как бы подманить к решётке гнолла с ключами и достать его копьём, когда тот приблизился сам. Пока прочие воины внимательно, уже без шуток следили за пленником, нацелив на него наконечники своих копий, ключник открыл замок, отодвинул задвижку и втолкнул в камеру к Утариону мёртвого сородича. А потом снова запер решётку. Сперва Утарион не понял, что могли означать эти действия, но после, изучив в подробностях одеяния гноллов и заметив на некоторых из них вещи, сделанные людьми и даже эльфами, сообразил, что по гнолльим порядкам имущество убитого теперь принадлежит ему.
Осмотрев свой улов, Утарион пришел к выводу, что удача его оказалась не так уж плоха. Помимо копья он получил «в наследство» хороший нож, длинный прямой кинжал с двусторонней заточкой, кожаный пояс и затёртый до дыр плащ с человеческого плеча. Была ещё на убитом гнолле безрукавка из шкуры волка и рубаха под ней. Обе вещи непоправимо пострадали от знакомства с наконечником копья, но безрукавка не успела пропитаться кровью, и Утарион забрал её себе. «Видел бы меня сейчас лорд Туилэнаро, — мрачно подумал страж, натягивая на себя гнолльи обноски. — Впрочем, даже так лучше, чем в мокром белье».
Вскоре Утарион сделал ещё одно не слишком приятное открытие. Высокая тёмно-бурая гнолла принесла миску с какой-то жидкой баландой и просунула её между прутьями в камеру Кайрина. А вот Утариона кормить никто не собирался. Когда он знаками дал понять, что голоден, гнолла только пожала плечами и указала на мёртвое тело рядом с ним. «Отлично, — вздохнул эльф. — По мнению местных, я уже обеспечил себя провизией. Интересно, можно ли тем же способом получить и свободу?»
Чтобы проверить свои предположения, Утарион подошёл поближе к проходу и принялся задирать гноллов, приходивших глазеть на него. Впрочем, ошибок прежнего хозяина своей одежды он не повторял и оружие за решётку не просовывал, ограничиваясь оскорбительными жестами и плевками. Отвечали ему в основном тем же. За короткое время Утарион весьма продвинулся в изучении гнолльего языка: он освоил произношение девяти слов, неизменно приводивших его собеседников в бешенство.
Пару раз в него пробовали кидаться камнями, но быстро поняли, что таким образом лишь снабжают узника боеприпасами, которые тут же с завидной меткостью летят назад. Наконец, пришёл здоровенный гнолл с ожерельем из человеческих зубов на шее и благородными эльфийскими словами пообещал Утариону ведро ледяной воды на голову, если тот немедленно не заткнётся, а остальных, облаяв по-гнолльи, пинками прогнал прочь.
Наступила унылая тишина. Эльф бесцельно бродил по камере. Ему было холодно, ныл порез на боку, очень хотелось пить, к тому же мёртвый гнолл заметно вонял. Пока что тянуло от него не трупной вонью, просто он при жизни был неимоверно грязным.
Промаявшись некоторое время, Утарион всё-таки поборол брезгливость и решился рассмотреть поближе трофейную рубаху. Она оказалась безнадёжно испорчена: вокруг дыры от копья ткань пропиталась вонючей, липкой кровью. Зато, пошарив в пристёгнутом к поясу гнолла кошеле, Утарион отыскал настоящий клад — отмычку, сделанную из шпильки для волос!
Не так-то просто открыть замок без ключа. Даже имея отмычку, изготовленную опытным взломщиком, надо понимать, как действовать ею, и обладать должной сноровкой. Но как раз с этим у Утариона не было проблем. В детстве он увлекался простыми механизмами и мечтал стать мастером: создавать игрушки, музыкальные шкатулки, хитрые запоры для ларцов… И конечно, разбирал на части любую подобную вещицу в доме родителей. Теперь пришлось вспомнить детские забавы и сделать это как можно скорее, не дожидаясь, пока в коридор снова набегут желающие развлечься гноллы.