Первым делом Утарион расстегнул на девушке пояс и воротник, чтобы ей было легче дышать. Затем осмотрел лезвие гнолльего ножа, старательно вытер его об одежду Тис (своя показалась стражу недостаточно чистой), глубоко рассёк крест-накрест место укола и принялся отсасывать и сплёвывать на пол выступившую кровь. Возможно, делать это было поздновато, но Утарион рассудил, что избавление даже от малого количества яда принесёт дроу пользу. Однако, несмотря на все его старания, Тис дышала всё реже, и сердце её билось всё слабее.
Настал момент, когда Утарион заметил, что девушка и вовсе не дышит. «Ну уж нет, давай умирать будем позже, при более героических обстоятельствах», — сказал он мысленно и крепко нажал ладонями на рёбра Тис, помогая ей выдохнуть. Вдоха после не произошло. «Да что ж это такое! — возмутился Утарион. — Дроу должны быть живучими, как тараканы! Мне подсунули полукровку? Принцессы не бывают полукровками!» Сделав глубокий вдох, он поддержал ладонью шею Тис чуть ниже затылка, обхватил её губы своими губами, свободной рукой зажал дроу нос и с силой выпустил воздух ей в рот. А потом снова помог сделать выдох.
Вскоре до Утариона дошло, что, помогая Тис дышать, он не чувствует под ладонями ударов сердца. «Мрак возьми, — буркнул эльф себе под нос. — Припомнить бы, как там Элерим делал с утонувшим парнем…» Рубашку на девушке пришлось разрезать от ворота до подола. Некоторое время Утарион озадаченно изучал открывшуюся ему соблазнительную картину, потом решился: поставил ладонь между грудями Тис, чуть правее того места, куда в бою вогнал бы кинжал, и резко, всем весом надавил. Под рукой хрустнуло. «Не сломать бы ей чего, — встревожился самозваный лекарь. — Она ж меня порвёт на куски, когда очнётся… Если очнётся… Главное, чтоб очнулась…»
Однако терять драгоценные мгновения было нельзя. Утарион снова принялся то вдувать в рот Тис воздух, то нажимать ей на грудь, стараясь заставить сердце работать. «Бедная девочка, — думал он. — Красивая такая, хоть и синенькая… Но ей это даже идёт. От женихов, наверное, отбоя не было… Сидела бы себе во дворце, у мамы с папой под крылом, паучка своего дрессировала… Так нет ведь, зачем-то на подвиги понесло. Хотя, она же рассказывала: там пророчество, спасение мира… Но дроу эти — тоже мне, храбрецы из-под горы. У них что, не нашлось для таких дел крепкого парня? Девчонкой прикрылись… Ну, какой из неё боец? Так только, покрасоваться. Нет, положим, дурной отваги в этой пигалице выше леса стоячего. Да и оружие она в руках держать умеет. Наверное, в паре-тройке набегов успела поучаствовать… В качестве командира, конечно: рубить врагов в капусту ей уже приходилось, а вот прибирать поле после боя — точно нет. Слезами ведь давилась, когда увидела настоящую смерть, рядышком, а не где-то там… Причём смерть своего, того, с кем из одного котла хлебала, а не просто одного из строя… Не привыкла она ко всей этой грязи. Но так и должно быть. Не надо к такому привыкать. Будь моя воля, я бы вообще запретил учить дев боевым искусствам. Нечего женщинам делать на войне, их предназначение — дарить жизнь, а не отнимать её».
I. Глава 15. Искушение Ондимбы
— Вот моё место силы, маленькая ликана, — гноллья шаманка прошла вглубь пещеры с высоким потолком, поддерживаемым каменными колоннами. Всё центральное пространство занимала огромная купальня, наполненная водой. И вокруг не было видно ни лежбища, ни сундуков для припасов.
— Как тут странно, — прошептала Яси, окинув осторожным взглядом пещеру. — Зачем ты привела меня сюда, старая гнолла? И не зови меня маленькой ликаной, отец дал мне имя Яси Атай-тар. Правда, теперь уже его нет среди живых. Я — последняя из Атаев.
— А меня прежде звали Ститиба. Но с тех пор, как я стала Ондимбой — той, кто общается с духами — моё имя забыли.