Пока Яси раздумывала над тем, как эльфы намерены спать на мокрой подстилке, без огня и горячей еды, Кайрин прикатил кусок ствола давно упавшего дерева и положил его перед входом в шалаш, а Утарион снял плащ, зацепил за ветви кустов и растянул его над будущим костром, словно маленький шатёр.
— Давай трут, Яси, — сказал Кайрин бодро.
Девочка пошарила в котелке, вытащила кошель с огнивом и жалобно проговорила:
— Отсырелый.
— Ничего, всё равно давай. Утарион, немного растопки?
Мокрые насквозь ветки и пучок льна легли на такое же мокрое бревно. Кайрин потёр друг о дружку ладони, сложил их лодочкой, легко дунул, и от его дыхания ветки занялись живым огнём.
Вскоре пламя разгорелось, и в шалаше стало чуть теплее. Вопрос о том, как спать на мокрых листьях, тоже решился легко: внутренность шалаша застелили плащом Кайрина. Оставалось только развесить мокрые вещи над костерком да улечься поближе друг к другу, укрывшись вместо одеял плащами Тис и Яси.
Дождавшись, чтобы все затихли, Яси прижалась к дроу и зашептала ей на ухо:
— Тис! Тис, ты спишь?
— Уже нет.
— Скажи, Тис, а как понять, сколько лет эльфу? Ну, например, с мастером Элеримом всё ясно: он хоть с виду молодец, зато рассеянный — жуть, и вечно вспоминает, как хорошо было раньше, в стародавние времена. Мне казалось, что все маги такие же старенькие. Но мастер Кай… Он то серьёзный такой, а то наоборот, как дитя малое. Или вот лорд Туилэнаро. Я думала, он из старых эльфов, но ведь леди Сиана — совсем юная, мне мастер Элерим говорил. Как же так?
Тис задумалась, а потом ответила тоже шёпотом:
— Знаешь, Яси, это сложно. Люди, насколько я знаю, меняются всю жизнь, а эльфы — только в детстве, пока растут. Поэтому по внешности многого не узнаешь, да и поведение мало о чём говорит. Встречаются и юные мудрецы, и престарелые дураки… Но думаю, что жизненный опыт оставляет свои следы.
— То есть ты тоже не знаешь, сколько лет нашему мастеру Каю? Тис, а он на твой взгляд красивый?
— Все эльфы красивы, — слегка помедлив, ответила дроу. — Даже Утарион. Что касается Кайрина, наверняка не скажу, но чувствую, что он старше меня. И Утарион тоже.
— А вот мне кажется, что Ути, конечно, постарше бедняги Райлина, но не такой уж и старый. И он очень симпатичный. Вот только глаза бы ему поменьше и поуже. Зато косички какие… Я тоже хочу научиться так заплетать, над ушами. Или это можно только воинам? Мастер Кай так никогда не делает.
Тис понимающе улыбнулась.
— Воинам важно, чтобы волосы не помешали в бою, а магам — чтобы потоки силы не перекручивались, поэтому Кайрин носит волосы распущенными. У дроу тоже так принято, чтобы не терять связь со своими животными.
— А ты если будешь сражаться, волосы не помешают?
Но тут Утарион сказал вслух:
— Милые девы. Очень трудно заснуть, когда рядом столь оживлённо беседуют.
— Всё-всё, уже молчим, — заверила его Яси. А потом шепнула Тис: — Некоторым бы ещё и уши покороче…
Настало утро, такое же серое и ненастное, каким был вечер накануне. Ёжась от холода, Яси выглянула из-под плаща. Утарион в подаренной ею рубахе помешивал что-то в котелке и напевал себе под нос. Кайрин развлекался, управляя огнём их самодельного очага, а Тис неторопливо расчёсывала свои белоснежные волосы. Все выглядели такими расслабленными и умиротворёнными, будто собрались провести остаток жизни в этом лесу, в хлипком шалашике из ветвей.
— Доброго утречка, — сказала Яси. — А мы что, никуда не идём?
— Погода не располагает, — спокойно ответил ей Кайрин. — К тому же нет никакого смысла снова мокнуть до нитки. Судя по приметам, к полудню дождь закончится, и тогда мы сможем добраться до Больших Березняков без неудобств. А там, возможно, удастся нанять повозку или купить лошадей. Пешие переходы начинают казаться мне чересчур утомительными.
— А далеко они, эти Березняки? Сколько до них идти?
— Ровно столько, сколько надо, чтобы одна аданэт три раза упала в лужу, — ответил Утарион.
Нынче у Яси не было настроения выслушивать насмешки, да и обидно показалось, что эльфы считают её столь неловкой. Она молча сунула ноги в мокрые сапоги.
— Ты куда? — сразу насторожился Утарион.
— До ветру, — ответила девочка сердито.
— Далеко не ходи.
— Какая разница, далеко или близко, — проворчала Яси едва слышно, выбираясь из шалаша. — Всё равно ведь в лужу упаду.
Раздвигая руками мокрые ветки, она вернулась к тропе, на которой вчера так бесславно закончила переход. Постояла, прислушиваясь. В лесу было тихо, казалось, будто вокруг на много эльфийских миль нет ни одного живого существа…