— Остановите обряд. Я берусь доказать, что девочка абсолютно здорова. Посмотри на меня! Теперь направо… налево… покажи язык… Видите? Она реагирует на речь и выполняет мои указания.
Преподобный Тарн посмотрел на эльфа добрыми, грустными, подслеповатыми глазами и терпеливо объяснил:
— Уважаемый, признаки утраты души не всегда проявляются ярко. Одних болезнь выжигает дотла, других — лишь слегка повреждает. Тронутые поветрием могут сами не знать о своей беде. Они ходят среди людей, живут обычной жизнью, но время от времени по необъяснимой причине у них случаются приступы опустения. После припадка больной не помнит, что делал во время него, однако опасность для окружающих от этого не уменьшается. Постепенно приступы наступают чаще, делаются всё более продолжительными, и со временем приводят к стойкому опустению. Увы, единственное, чем мы можем помочь таким несчастным — это как можно раньше прервать их муки.
«Где-то я уже слышал такое, — подумал Кайрин, припомнив Лаореласс и крепость Арэ Янна. — Почему, однако, никто не думает о том, что уничтожение изменённых не решит основную проблему?» Вслух же он сказал:
— Значит, девочка убила пятерых… Что это были за люди?
Ему ответил толстый мужик с петушиным пером на шапке:
— Хорошие были люди, дельные: сыровар Зырян и его жена Марычка, а при них трое малых детей.
Кайрин в притворном удивлении приподнял брови:
— Одна девочка-подросток убила двоих взрослых? Очень любопытно. Могу я увидеть место преступления?
Мужик тут же отвёл взгляд и пробормотал смущённо:
— Да нет там ничего любопытного: мертвяки с разодранными глотками, и всё в кровище, и стены, и пол…
— Хм… Понятно. А девочка пришла к вам в той одежде, что на ней сейчас?
— Ага, — услужливо подсказал румяный парень, — во всём этом и пришла. У ней подмётка правого сапога кровью замарана!
— Одна подмётка?
— Ну да… Правая, — настойчиво повторил парень, словно это имело какое-то особое значение.
Кайрин повернулся к селянам и сказал громко, чтобы услышали все:
— Уважаемые, вы всерьёз полагаете, что изменённая прежде, чем напасть на семью сыровара, разделась догола?
В толпе раздался смешок, тут же оборванный звонким шлепком подзатыльника. Кайрин продолжил свою речь:
— Все вы знаете, что изменённые или, как вы их называете, пустые не способны к столь сложным и продуманным действиям. Если хоть на миг допустить, что девочка виновна, она должна быть в крови с головы до пят.
— А ежели не она убила, то кто?
— Отпустите её, и я обещаю найти виноватого.
Народ молча попятился. Желающих приближаться к сомнительной жертве не нашлось. Жрец тоже покосился на Яси с опаской, а потом жестом послал к стожару прислужника. Мальчишка побледнел, как полотно, однако взял себя в руки и храбро отправился исполнять приказание.
Как только с Яси упала последняя верёвка, она немедленно кинулась к друзьям: вихрем промчалась мимо Кайрина и Тис, с размаху налетела на Утариона, вцепилась обеими руками в его куртку и, дрожа всем телом, спрятала лицо у него на груди. Эльф обнял её и укрыл от посторонних глаз полой плаща. Однако копья из руки не выпустил.
— Так что ж это всё значит? — ошарашенно спросила седенькая старушка.
— Только то, что пока вы гноллам хвосты крутите, настоящий убийца разгуливает на свободе, — сурово ответил ей Утарион.
Некоторое время люди негромко, но весьма энергично переговаривались между собой, потом вперёд вышел тот самый мужчина, к которому обратился с первым вопросом Кайрин.
— Милсдарь эльф, — сказал он вежливо, но без заискивания, — мы твою просьбу уважили, девка свободна. Теперь я, Бронко Овчар, говорю от общинного схода Малых Березняков: уважь и ты добрых людей, найди пустого, что убил нашего человека и его семью. Только на всякий случай скажи своему вою, чтоб пигалицу держал покрепче, а то мало ли…
Удовлетворённо кивнув, маг обвёл малоберёзовцев цепким взглядом и спросил:
— Все ли жители налицо?
Люди зашевелились, загудели, забормотали, пересчитывая друг друга. Потом доложили:
— Зырянова брата с женой нет: на ярмарку ушли. А ещё нет старой Одарки: упёрлась три дня тому в храм на богомолье, а обратно пока не приходила. Да ещё старшего её, Вихря не видать: ну, у этого-то вечно в ногах зуд, в голове ветер.
— Вихорко был, — уверенно заявил прислужник жреца.
— А где твой брат сейчас? — грубо спросил у него парень, что привёл Яси на гумно. — Нету? Вот и помалкивай, сопляк.
— Сам помалкивай, Красимир! — выкрикнул кто-то из толпы. — Да подвиньтесь же, дайте ходу! Чего там этот бестолковый до моего брата цепляется?