В темпе вошла в квартиру, не оглядываясь назад, и вытерла мокрые следы рукавами вязаной кофточки. Папа встретил в коридоре с вопросительным видом.
- Всё закончилось, папа. Ничего не желаю рассказывать.
- Что закончилось, моя хорошая? – он присел на колени, хрустя больными суставами, пока я снимала ботинки, бережно помог расставить по местам.
- Мои отношения с тем парнем. Васько. Мы утаивали их. Безнадёжно. Прости, что лгала и пряталась. Я полюбила. А он…- Разрыдалась со всхлипами, прикрыв ладошками опухшее лицо.
- Ах, вот значит как. Поделись-ка, начиная от начала до конца. Что случилось? Он обидел тебя?! Я ж ему...
- Прошу, не дави на меня. Есть вещи, в чём я не осмелюсь сознаться вам с мамой. Пока не смогу. Никому. Дашь мне время? Я вас сильно люблю, — оставив папе мокрый поцелуй на щетинистой щеке, я бросилась в спальню и плотно закрыла дверь, испытав мощное желание уединиться. Малышка не на шутку разыгралась. Чувствовала каждую эмоцию и всплеск гормонов.
Я постаралась угомонить взрывную волну чашкой ромашкового чая, заваренного мамой. Отлегло.
Натянутые нервы сдали, осознание расставания разрушило моё ложное спокойствие, умозаключения Мишки ранили и сломили гордость. Я отторгала мысли.
Он не передумает. Упёртый баран. Глупец! Можно смело повесить амбарный замок на сундук с пеплом любви к Васько, убрать в тёмный чулан раз и навсегда.
Я легла на укрытую махровым пледом кровать, поглаживая живот левой рукой, рисуя кончиками пальцев чёткие контуры различных геометрических фигур.
- Твой папа не хочет быть папой, родная. Прости меня, и на него не держи зла. Быть может, он, спустя время, пожелает вернуться в наш неблестящий среднестатистический мир. Я избавлюсь от напрасных тревог — обещаю. Ты – моя радость, а я стану силой и опорой. Никому тебя не отдам. Не бойся, лисичка. Мама всегда будет рядом.
Чтобы не происходило, каждый способен дать поддержку и найти нужные слова или тишину. Моей поддержкой стала я сама. Родители не поняли бы. Но поймут.
Я верю в неслучайные чудеса.
Любить – давать силу там, где обессилен. Важно пускать ток электричества по проводам обесточенным и сохранять драгоценный свет.
Внезапно мама тихонько постучала ко мне в комнату.
- Алина, я нажарила целую стопку любимых блинчиков. Мёд и варенье на столе, «ждут», когда ты попробуешь их сочетание на вкус, чтобы раскрасить пасмурное настроение. Пошли скорей на кухню, — она потянула меня за подол юбки, не желая принять отказ.
- Сжалься, женщина. Я и так стала похожа на круглую ватрушку, какие мне блины. – Противилась я точному уговору.
- Мои кошачьи умоляющие глазки изменят мнение о внешнем облике моей красавицы? Ты абсолютно не толстая, и выглядишь эффектно, посмотри в зеркало. Кости перестали греметь, — вот же пошутила, хитрая. Знает, как приободрить.
- Ма-а-ам! Ну-у хорошо. Уговорила. Эндорфины не навредят. – Я уловила божественный ванильный запах и не смогла удержаться. Сладкоежки — мы, Юсуповы. Хоть и не всегда везучие.
С бабушкой и дедушкой Василисе определённо повезёт – я точно знаю.
Глава 8
«Случайностей не бывает, человек говорит о случайности,
когда не видит цепочки событий, которые к ней привели»
Луис Ривера
Март, 1999 года
Алина
Любая история – человеческая судьба. Человек — это нечто большее, чем рукописные буквы на матовой бумаге. Жизнь закручивает различные вензеля событий, связывая между собой на веретене времени.
Василиса родилась спонтанно: я поймала ОРВИ, перешедшее в жёсткую удушающую пневмонию, что вызвало преждевременные роды на двадцать девятой неделе беременности. Боже, я испытала дикий страх и весь спектр дурных эмоций, испугавшись за дочь. Крошечный пупсик: сорок девять сантиметров в длину, весом в два кило и восемьсот грамм.
Меня оставили в реанимации из-за незначительных осложнений.
- Ты допускаешь возможность воспитания дочери в одиночку? – Одна престарелая акушерка с сединой на висках тихонько подошла к койке, без всяких на то оснований задавать нелепые вопросы.
Моё самочувствие оставляло желать улучшений. Лису забрали в барокамеру, пообещав через пару-тройку дней привезти в палату.