Обойдя полдюжины кабинетов, взгляд упал на смотровой, откуда звучал смех именитой Софьи Михайловны и личной помощницы Оксаночки.
- Выйди немедленно, — не поприветствовав никого, командным тоном выставила медсестру за дверь. Мне характерно управлять всеми в личных интересах, не имеет значения, по кому придётся пройтись острыми каблуками.
Оксана в расстроенных чувствах прихлопнула за собой дверь.
Минутная пауза воцарилась внутри светлой комнаты.
- Милая, какая муха тебя тяпнула? – мать плюхнулась в винтажное бордовое кресло внушительных габаритов, соединившее поздний классицизм и барокко, и развела ручками.
- Ты обязана мне подсобить, маман, мне нужен Лёшка, – едкие чувства выплеснулись наружу, я рухнула в ноги матери и заныла от бессилия, — всё обмозговала, он придёт к нам послезавтра. Сделаю этак, что не сможет ретироваться. Неважно каким образом, беру на себя. Через 3 недели ты вручишь мне справку о моей беременности, подделанную, конечно же. Факт нельзя оспорить до поры до времени, не подкопаешься.
- Что ты удумала, большой грех – играться таковыми вещами. А если мы утратим положение в обществе, статус? Уважение? Ты подумала о последствиях? – мать дала понять, что против авантюрной затеи, но я не сдавалась.
Не в моей прерогативе.
- Он должен принадлежать мне. Разведём их, не составит труда абсолютно, необходима всего-то липовая бумажка, подпись и штамп больницы. Верка поверит, она же наивная дура. Сколько раз я обводила её вокруг пальца и брала себе лучшее? Проглотит и отодвинется. Только помоги, христом богом молю, — слёзы с кусочками туши стекали по щекам, заливая лазурную атласную блузу. Графитовая юбка-карандаш задралась кверху, больно стягивая бёдра.
- Как же мы тебя проморгали, Ленка, где согрешили? – поднявшись, заголосила мать, лихорадочно перебирая карточки пациентов. – Свалилась на голову эта проклятая и навязчивая идея. Зачем тебе чужой супруг? Образумься. За тобой вон Ванька Солопов давно бегает. В крупные шишки метит, заживёшь с ним припеваючи.
- Нет! Если ты откажешь, никто не поможет. Дочь твоя себя на самый ужасный грех обречёт… Я убью её. Так и знай! – резко вскочила, но колени подкосило, и я подошла к окну, встала спиной и оперлась руками на подоконник.
- Господи, помоги рабе своей... Опомнись! Что удумала? – мама ухватилась за сердце и присела на деревянную табуретку. Это нынче не беспокоило. Важно лишь согласие.
- На тебя одна надежда, маман. Ты сильна в этом, знаю, — я судорожно приблизилась к ней и крепко обняла, потянув за белый халат. – Справку швырну в лицо, затем сожжём. Никто лишний не разнюхает, клянусь. Только поддержи, маменька. Спаси мою жизнь.
- Так, значит, состоятельность Вовки тебе не приглянулась, а на занятого Алексея позарилась? Тьфу, глупая. Дура. Ещё и сыграешь на людях выкидыш? – мать плюнула мне в лицо. Стерплю. Ради любимого пойду на всё.
- Я сказала своё слово, тебе выбирать: шутка или грех. – Халатом вытерла липкие брызги с напудренного лица. Выражение сделалось каменным и непоколебимым.
- Я пойду на это. Но не ради тебя. Дашь мне обещание. Сейчас же! – затребовала мать. -- Ты не тронешь бедную девочку. Ах, Вера…Она не заслужила тех несчастий, уготованных зародившейся семье.
- Кто сам упал, не должен плакать, мамочка. С Лёшки я не сводила «прицела» с пятого класса. Она видела. Стоило мне укатить учиться, Веркины поганые ручонки заграбастали моего любимого в липучие сети. Приворожила! Ведьма. Всю жизнь он обязан сохнуть лишь по мне. По мне, понимаешь? Хочу и получу! Вырву с корнем росток ею посаженный и сожгу. Либо их ненастоящую любовь, либо чертовку… – начала объяснять причину ненависти.
- Даёшь мне слово, Лена? Откуда чернота в сердце? Столько любви вложили в тебя. Не заслуживаешь такой подружки, как Верочка. Неблагодарная! – перебила мать, в ужасе засмотревшись на мои реакции.
- Да, даю! Получи своё слово. Не трону, если исполнишь обещанное. Жалеешь сиротку? Ах, какие сопли… Тебе не к лицу, статус запачкаешь. Разве не ты своими руками подтолкнула Верочку в объятия моего Алексея? Не прощу тебя. – Скупая слеза покатилась по румяной щеке.
Я вышла из смотрового кабинета и победно заулыбалась.