- Я не приду. Не пиши более ни слова, достаточно говна. Я ухожу от тебя. Точка. Продолжишь доставать или выяснять, кто та девушка, кину в ЧС, либо применю меры посерьёзнее, — он не сдавался, опускаясь до угроз.
Не страшны мне беспочвенные нападки. Но я страшно боюсь потерять его самого. Я люблю его, наставившего рога и смывшегося восвояси. Люблю, чёрт возьми!
Люди не ключи, их не потеряешь. Они уходят по собственному выбору, причиняя невыносимую боль...
- Ало, Арина? Привет, это я. Где там сейчас ваш брат? Передай трубочку, — нисколько не думая о последствиях, позвонила первому человеку из семьи Царёвых – сестре.
- Привет. А-а-а, он не в городе. Не докладывал, что к чему. – Обманула. Не умеешь врать – не берись, девочка.
- Хорошо, поняла тебя. Маме привет. - Я злобно бросила трубку и с остервенением направилась на квартиру Царёвых, в надежде застать предателя с поличным.
Трещина в «сосуде» моих любовных отношений раздалась на славу, разламывая на несборные части. Я – рогоносец?! Потрясающе.
На улице заморосил грибной дождь, капель я почти не ощущала, мокла до ниточки. В глупой спешке забыла зонт в гардеробной.
Около подъезда Вовки стояла заведённая красная «Лада Калина», издалека внутри салона виднелось два силуэта – мужчина и женщина. Подойдя ближе, на расстоянии, примерно в пяти метрах я узнала в паре Царёва и…
- Злобина? – проговорила вслух то, во что верить не хотела.
Променял на распутную девку?!
Меня будто окатили ледяной водой из ведра, без того мокнущую под ливнем, и ударили дубовым бревном одновременно. Любая другая девушка попадала под подозрения, но не она! Вернулась оставленная мною школьная пощёчина за её злой язык бумерангом? За что?!
- Господи. Сучьи дети пробили дно. – Еле слышно заныла от потрясения. Захотелось позвать понятых и зафиксировать «преступников» с поличным. Я незаметно сфотографировала «замечательную» картину на память, как вещественное доказательство измены, стараясь не шлёпнуться на мокрый асфальт из-за подкосившихся ног, поплелась домой, пока не спалила своё нежелательное присутствие.
Удушающее чувство безысходности, как страшный сон, напугало до чёртиков. Этот бесчестный растоптал хрупкое доверие, гордость, поглотил тьмой низкого поступка чистые зародившиеся чувства.
- Я была права? – как раз вовремя позвонила Кристина, обеспокоившись непредсказуемым подвешенным состоянием.
- Права. Но я люблю Вову, что делать с этим, Крис? — поддакнула, осознавая свою ущербность.
Я с отёкшими глазами и растёкшейся на лице коричневой тушью и с разбитыми «розовыми» об реальность очками шла непонятно куда.
Весь год в паре с Вовкой беспрекословно принимала, дополняла, исцеляла, отдавала и по итогу всё равно вышла за рамки, перестав быть удобной и нужной «дозой» для завязавшего, как выяснилось, «садиста».
- Максим мне поведал небольшой секрет. Ты держи себя в руках там, пожалуйста... Вовка поспорил на тебя, — я застыла, едва дыша, когда услышала причину грязного «расставания», — и выиграл пари. Он овладел девственностью, продержался полгода и бросил. Это входило в список плана. Мне очень жаль, я не знала. Правда, клянусь! Не посоветовала бы придурка…Избавилась от чудака на букву «М», и слава богу. Радуйся сейчас. Никакая это не любовь, дура!
- Спасибо за правду. Дай время переварить. Пока. – Пребывая в агрессивном состоянии, сделала вдох, выдох и отключила звонок. Хуже и быть не могло. Люди обязаны расходиться достойно, уважая чувства и границы привязавшихся к ним людей.
Я возвращалась к родным, гневя бога разочарованием от неразделённой любви, сокрушаясь на несправедливость коварной судьбы, совсем не подозревая, что впереди затаился «нокаутирующий удар». Пешком идти минут тридцать — сорок...
В тёмном переулке передо мной резко затормаживает тот самый автомобиль, в котором спокойно сидели Вова с Аней.
- Как ты смеешь следить за моей сестрой, тварь? – Виктор Злобин, брат распрекрасной одноклассницы, вскакивает с водительского сидения, подлетает и хватает меня за распущенные белокурые волосы. Словно мешок картошки, бросает на землю.