Атморец кивнул.
- Я не сказал тебе об этом – ты бы попытался меня остановить. Но я должен был вернуть Восиса к жизни, и я должен был сделать это до начала Совета – поскольку не знаю, чем он завершится. Впрочем, Восис всё равно не оставил меня, - Рагот криво усмехнулся – то ли с горечью, то ли с гордостью. – Я попытался отослать его прочь, но тогда он потребовал смерти от моей руки.
- Ты правда думаешь, что тебя убьют на Совете? – тихо спросил Силгвир. Рагот пожал плечами.
- В Совете есть те, кто истово желает моей смерти, и есть те, кто встанет на мою защиту. Если они сочтут, что безопасность ценнее моей силы, может случиться и так. Моя жизнь была бы нужной. Моя смерть была бы правильной. Между долгом и долгом всегда тяжело выбирать. Но что бы ни решили Голоса Бромьунара, я поклялся защищать тебя – и, если придется, я приму бой против любого из них. Единственное, о чем я прошу тебя, thuri – какое бы имя ни обозначило твою суть – wahl dinoki bahlaan do nii.
Силгвир выдержал его взгляд – и в ответ упруго толкнулся наружу стиснутый в груди Голос.
- Обещаю, - почти беззвучно выговорил он.
Рагот спокойно кивнул. Портал засиял рядом, открывая путь в зал Совета.
- Нас ждёт интересная Беседа, Довакиин.
Комментарий к Глава 20. Старые долги
Krosis - скорбь
Zu’u fen ni sov Thu’umi nau meyhe, orin Dovahkiin - я не стану тратить Голос на глупцов, даже Драконорожденных
Skuldafn saraan - Скулдафн ждёт
Zu’u fen hon hi ko Bromjunaar, ahrk hind hi lost rokke tinvaak - я выслушаю тебя в Бромьунаре, и надеюсь, что тебе хватит Слов
Skuldafn saraan Thu’umiil - Скулдафн ожидает твоего Голоса
Lovaas fah kein ahrk fah Zey, fah ont mu drey kriist pahvoth ko hilsekest - пой о войне и пой за меня, ибо однажды мы стояли вместе в сердце бури
Pogaanluft - многоликий
thuri - мой повелитель
wahl dinoki bahlaan do nii - сделай мою смерть достойной этого
========== Глава 21. Совет Бромьунара ==========
В зал Совета они прибыли последними. Разговоры смолкли на минуту; взгляды драконьих жрецов пристально следили за последними участниками собрания, но никто из присутствовавших не проронил ни слова – возможно, потому, что левая ладонь Рагота вполне откровенно лежала на рукояти меча.
Пожалуй, впервые Силгвир чувствовал себя куда спокойней рядом с Раготом, нежели подальше от него.
За столом могло уместиться, на взгляд Драконорожденного, десятка два человек, но жрецов было всего восемь – и ни один из них не занял место во главе стола. Силгвиру подумалось, что, должно быть, это место Конарика, но если это было так – то Рагот вполне уверенно опустился за стол сразу слева от него. Напротив, по правую руку отсуствующего девятого жреца, уже сидел Морокеи.
Присутствие самого Силгвира разбило стройную четверку ряда, но, по счастью, кто-то из жрецов – Силгвир подозревал в этом ловкий замысел Морокеи или Вокуна – озаботился тем, чтобы держать Довакина поближе к его защитнику. Силгвир оказался между Раготом и Накриин, и это было далеко не худшим из вариантов, учитывая, что сразу за Накриин сидел Хевнораак, с которым Силгвир был бы рад больше не иметь никаких дел. Никогда. Вообще.
Морокеи обвел взглядом присутствующих, привлекая внимание. Лицо его оставалось совершенно бесстрастным.
- Прежде чем объявить начало Совета Бромьунаара, я считаю нужным напомнить… каждому. Сражения во время Совета не запрещены. Убийства во время Совета не одобряются, но я не вправе запретить их, и потому лишь надеюсь, что вам хватит благоразумия не отправиться в могилы снова, едва вернувшись к жизни. Любой из присутствующих имеет право выразить своё мнение Голосом, клинком, магией и любым иным способом; любой из присутствующих имеет право отклонить чужое мнение Голосом, клинком, магией и любым иным способом.
Рагот едва слышно фыркнул. Морокеи, встретив его взгляд, кивнул:
- Я, верховный служитель драконов Морокеи, Светоносное Око Джунала, отдаю свой Голос Совету.
- Я, верховный служитель драконов Рагот, Меч-Щит Исмира, отдаю свой Голос Совету, - эхом отозвался Рагот. Скудных познаний Силгвира в Довазуле хватало на то, чтобы понять речь, содержание которой не касалось магии, пусть ему и приходилось напряженно вслушиваться в каждую фразу.
- Я, верховный служитель драконов Отар, Рука-со-Щитом Стуна, отдаю свой Голос Совету, - спокойно сказал Отар. Силгвир вспомнил его наконец – похороненного в Рагнвальде, запертого в собственном саркофаге, опечатанном на два ключа. В сохранившейся легенде Отара называли Безумным – в последние дни перед драконьей войной или во время нее, согласно истории, Отар поддался неким «темным голосам», звучавшим в его разуме, и весь его город был «сожран заживо». Силгвир хорошо запомнил эту легенду. В темных криптах драконьего культа такие легенды вообще хорошо запоминались.
Правда, жестокий драконий жрец, сошедший с ума, в его представлениях не должен был быть служителем Стуна. Если Силгвир правильно помнил северный пантеон, Стун считался богом милосердия у нордов. На всякий случай он мысленно пообещал себе спросить об этом у Рагота – впрочем, вполне могло статься, что любопытствовать по этому поводу он будет уже в Совнгарде.
- Я, верховная служительница драконов Накриин, Рука-со-Щитом Тсуна, отдаю свой Голос Совету, - твердо повторила Накриин.
Вокун отвлекся от изучения игральной кости, которую задумчиво вертел в пальцах.
- Я, верховный служитель драконов Вокун, Двуличие Шора, отдаю свой Голос Совету.
Хевнораак едва заметно поморщился.
- Я, верховный служитель драконов Хевнораак, Любовник Дибеллы, отдаю свой Голос Совету.
Силгвир едва не поперхнулся. Жреца Дибеллы он представлял… не совсем в современном смысле, конечно же, но определенно не Хевнорааком.
Вокун очень старательно не улыбался в усы.
- Я, верховная служительница драконов Вольсунг, Рассветный Крик Кин, отдаю свой Голос Совету, - ясно проговорила Вольсунг. Янтарный взгляд жрицы строго прошелся по каждому из присутствующих в зале и замер на Кросисе, ожидая последнего жреца.
- Я, верховный служитель драконов Кросис, Жертвенный Клинок Мары, отдаю свой Голос Совету. Совет Бромьунара не полон, но ныне он звучит восемью Голосами, и Беседа начинается моим Словом.
- Выпьем же, - облегченно вздохнул Вокун.
Весь стол одобрительно загудел в ответ. Силгвир мгновенно потерялся в перемешавшемся Довазуле, смешках и звоне посуды. Вопросы о спасении мира, похоже, занимали драконьих жрецов куда меньше, нежели бочонки с мёдом и изобилие еды.
Впрочем, стоило отдать пиршеству должное – его не постыдился бы сам Сангвин.
- Четыре тысячи лет без доброго мёда, - Морокеи поднял свой кубок, салютуя Раготу. – Конец Времени без славной выпивки не стоит того, чтобы до него доживать.
- Истина, - согласился Рагот. – Ха! Всё-таки мы снова пьём в Бромьунааре, когда тела наших врагов давно уже изгрызли черви.
Морокеи поднял брови, иронично склонил голову.
- Что куда занимательней, мы пьём в Бромьунааре спустя четыре тысячи лет после Рассвета, что должен был пустить нас на корм Обжоре. Ты бы рискнул ещё раз?..
Рагот отхлебнул мёда, поразмыслив, лениво дернул уголком рта.
- Ещё раз пройти Рассвет? Ну его в пасть Оркею, мне надоела эта возня. Я уже не против Совнгарда.
Морокеи расхохотался.
- Туда обычно не торопятся, но твоё желание поддержит почти весь Совет. Кроме Вокуна.
- Да, никакого Совнгарда. Я очень обижен за то, что ты предпочел мотаться по всему Скайриму, нежели заглянуть один раз в Высокие Врата, - голос Вокуна незамедлительно пробился сквозь застольный гул. Весь вид жреца Шора выражал неисчерпаемый укор. – Я бы поучил тебя дружеским приличиям, но сперва ужин, потом драки.
Рагот согласно хмыкнул. Поразмыслив, к огромному шмату жареного мяса на своей тарелке, в котором Силгвир запоздало опознал бывшего хоркера, жрец щедро присовокупил две рыбины и ложку непонятной зеленой смеси.
- Обычно на столах Бромьунара не бывает человечины или эльфийского мяса, но я бы советовал тебе наесться впрок чем придется, Довакин, - миролюбиво заметил сидящий напротив Силгвира Отар, заметив настороженный взгляд босмера. – Это может быть твой последний пир на земле.