Вспышка портала залила белизной сумрак трактира, мгновением позже сменившись жирной, как сажа, тьмой. Силгвир не успел зажмуриться и теперь неистово смаргивал выступившие от яркого всполоха слезы, пытаясь вернуть глазам способность видеть.
- Однажды я убью этого козьего выкормыша и скормлю королевским змеям во время Пира Мертвых, - пробурчал Вокун себе под нос.
- Это иллюзия? – тихонько спросил Силгвир. Жрец мрачно кивнул.
- Еще не хватало, чтобы весь Солстхейм знал о том, что верховные драконьи жрецы собираются в здешнем трактире. Побудь пока с Восисом, он, похоже, славный парень и не станет дурить. В случае чего просто убей его, - дружески посоветовал Вокун и телепортировался с точно такой же яркой вспышкой. Силгвир с едва слышным проклятием заслонил глаза рукой: от магических фокусов жрецов недолго было потерять зрение.
Вокунов дурман развеялся почти сразу, и тишина в трактире сменилась обычным гулом, словно никто и не слышал оглушительного Крика. Гелдис с удивлением посмотрел на разбившуюся тарелку у себя под ногами, беззвучно помянул Дом Забот и принялся убирать осколки.
- Мой господин звал меня. Где он?
Силгвир резко обернулся. Восис стоял за его спиной: худощавый черноволосый маг в легкой одежде, он привлекал к себе не больше внимания, чем любой другой странствующий колдун. Только посох мог его выдать; выточенная из дерева драконья голова на навершии говорила знающему человеку слишком многое.
- Он… он ушел, - растерянно ляпнул Силгвир, недоумевающе опустив кончики ушей.
- Значит, он хотел, чтобы я защищал тебя, пока его нет, - в голосе Восиса промелькнул сдержанный холод. – Я выполню его желание.
- Со мной всё будет в порядке, - поспешил заверить его стрелок. Драконьи жрецы имели свойство притягивать беды куда сильней, нежели один Драконорожденный босмер.
- Я не нарушу его приказа, Герой. Если Раготу угодно испытать мою верность, я не разочарую его.
Силгвир в безнадежной тоске опустил уши.
Он и в самом деле слегка подустал от сложностей жизни драконьих жрецов.
***
Курган Колбьорна выстоял вопреки всем невзгодам, что щедро швырнула ему судьба. В темных коридорах медленно оседали пыль, песок и пепел, взметенные Криками и магией; ближе к крипте стены казались слегка оплавленными. Служители Джунала знали толк в запретном знании и его грамотном применении.
Проведя ладонью над барельефом у входа в крипту, Рагот ухмыльнулся. Камень всё ещё обжигал при прикосновении: энергии, что он впитал за последний час, магическому оберегу хватило бы на десятилетие.
Это был определенно хороший знак.
- Я не глухой, Светоносное Око, - Голос Азидала из зала крипты звучал чуть менее вызывающе, но уступать он явно не собирался. – Я услышал всё, что ты Сказал. И ты не назвал ни единой значимой для меня причины, почему я, предатель, которому вы пообещали позорную казнь, должен вам помогать.
Рагот вошел в зал, пропитанный пролившейся в Беседе силой до сухого жара в воздухе. Азидал обернулся ему навстречу.
- Демоны с ним, с концом Времени, - сказал Меч Исмира, не дожидаясь Приветствия. – Но в этом мире всё ещё есть Старая Мэри, и стоит вылезти из гробниц хотя бы ради того, чтобы это исправить. Пора прикончить шорову уйму эльфов, и я бы не отказался от лишнего меча.
***
В глазах Восиса скрывалась та же недоверчивая осторожность, что Силгвир замечал у Рагота, когда тот только-только вернулся в мир живых. И та же ненасытная жажда испробовать жизнь заново: на слух, на вкус, на ощупь. Он пил мед так, словно не пил его…
Тысячелетия.
- Ты служишь Раготу? – Силгвир долгое время раздумывал над тем, стоит ли задавать этот вопрос, но всё же решился. Восис мог ему помочь.
- Да, - коротко ответил Восис. – Я связан с ним клятвой верности.
- Наверное, тебя тоже это мучает, как и его самого, - искренне посочувствовал Силгвир. В Валенвуде не было проблем с клятвами верности, если только они не были принесены богам – обманывать И’ффре или Хирсина считалось дурным тоном и попросту неблагоразумным деянием – но он слышал истории о запутанных цепочках родовых клятв в Морровинде и Хай Роке. Там клятвы верности и проклятья сплетались в одинаково смертоносные сети.
Ладонь Восиса, лежавшая на столе, резко сжалась.
- Я счастлив служить ему. Я не пожелал бы иного господина.
Силгвир удивился.
- Ты счастлив служить Раготу? Он же… ну… жестокий, наверное. К слугам.
- Не мое дело обсуждать Голос Исмира за его спиной, - отрезал Восис. Довакин ясно ощутил, что разговор зашел в тупик.
- Он вроде сказал, что у драконьих жрецов не принято приносить клятвы верности… – Силгвир попробовал зайти с другой стороны. – Послушай, я к чему тебя расспрашиваю. Он поклялся мне в верности, а я в ваших обычаях не понимаю ну совсем ничего. Он что-то мне объяснил, но, честное слово, Рагот так себе умеет объяснять…
Восис долго смотрел на него. Очень долго.
- Судьба смеется над нами, - тихо бросил он наконец. – Как я сожалею о том, что не сумел убить тебя тогда, когда у тебя не было ни драконьей, ни человечьей души, - тогда, вместе с червями под червивым знаменем, всех разом. Если боги милостивы к Раготу – а им стоило бы быть – они даруют ему легкую смерть как избавление.
- Погоди, - осторожно сказал Силгвир, - мы с тобой не встречались. Я тебя впервые увидел в Бромьунаре, перед Советом. И что за черви под червивым знаменем?
Восис покачал головой.
- Я говорю не с тобой, лесной эльф. И не с Конариком, чье Имя по недоразумению ты получил. Я говорю с тем, кто ходит по земле смертных, не считаясь с эпохами и законами мира людей.
Сердце стало отсчитывать удары чуть быстрее.
Целестиал; он говорил о Целестиале. О Герое. Должно быть, все те младшие жрецы, что обвиняли его в своей гибели, говорили о Герое, ведь проклятый спаситель Нирна менял носителей каждый раз, когда спускался с небес. И не имело значения, в теле какого несчастного он пришел тогда к Восису, Акиирдалу или Артозиису: они видели больше, чем один лесной охотник, не так давно научившийся читать, и они узнавали убийцу в любом обличье…
- Я не хотел… я не хотел, - почти неслышно сказал Силгвир. Он чувствовал ничтожность собственных слов, но не мог сказать ничего иного. – Я не виноват в том, что сделал Герой.
Восис только усмехнулся. И горечи в его усмешке было поровну с пониманием и злостью.
- Все мы хотели бы сказать это: я принял новое Имя, я прошел перерождение, я не виновен в смертях и бедах, что принес в прежней жизни. Или – я не человек, я Голос бога, и лишь вершу его волю. Нет, Герой. Это ложь. Ты виновен. Ты всегда будешь виновен. За тобой всегда – только кровь и мертвецы, потому что ты спасаешь только тех, кого укажет тебе твое небесное чутье защитника, и неважно, какой ценой обойдется твоя победа. Для тебя нет ни лжи, ни истины, ни морали, ни веры. Тебе нет дела до этого. И в каком бы теле ты ни пришел… чьим бы Голосом и о чем бы ни говорил… я всегда узнаю тебя, убийца.
Силгвир едва расслышал последние его слова.
Восис говорил тихо, так, чтобы никто из завсегдатаев трактира не услышал их разговор, но чутье, то самое босмерское воровское чутье, что позволило когда-то валенвудскому охотнику выжить в скайримской Гильдии, звенело от напряжения. Силгвир видел за спиной Восиса, в жидких тенях в дальнем углу, человека, который уделял необычно много внимания двум новым посетителям «Пьяного нетча».
Точнее, данмера. Одного рыжего данмера, так и не вернувшегося на материк.
Ралис Седарис не сводил глаз с Восиса. И Силгвир догадывался, почему. Потому что мер, потративший одиннадцать тысяч золотом на раскопки одного неуступчивого древненордского кургана, узнает посох драконьего жреца в тот же миг, когда впервые его увидит.
Восис неожиданно подхватил посох и поднялся из-за стола. Силгвир не успел ничего сказать, только мазнул на прощание взглядом по лицу Ралиса, когда портал пережевал его светоносными челюстями и выплюнул в холодный песок, перемешанный с пеплом.