Итак, что мы имеем? В нашем распоряжении множество ключей и ничуть не меньше замков, однако решить вопрос можно, и не подбирая по ключу к каждому из них. Ключевым, если можно так выразиться, замком является «Замок с привидениями». А поскольку замок, он замок и есть, попробуем взглянуть на вопрос другой стороны. Со стороны этих самых привидений. Что сгодится для них, подойдет и к замку.
Какая либо связь привидений с обыкновенскими тыключателями, уключинами для весел и всякого рода колючками представлялась более чем сомнительной. Отключившийся заключенный имел, конечно, шанс обратиться со временем в привидение, однако для того ему надлежало так и умереть в своем заключении, а такой исход маловероятен. Даже если Хамфри за полученный Ответ заставит Сэма просидеть за решеткой весь положенный год, то уж голодом всяко не уморит. Что же остается?
Ключица. Но какое отношение может иметь она к привидениям? На первый взгляд вроде и никакого, но если поразмыслить… Привидениями, как известно, чаще всего становятся беспокойные покойники, от тел которых остаются скелеты. Да и сами привидения порой не прочь привидеться кому-нибудь в виде скелетины, еще и обвешанной скрипучими ржавыми цепями. А ключица, она, как ни крути, часть скелета.
Неужто это и есть ключ?
Глоха отнюдь не была уверена в безупречности своих рассуждений, однако поскольку все прочие варианты представлялись еще менее подходящими, она собрала по углам пещеры всю свою норовившую спрятаться подальше отнюдь не великую храбрость и сделала первый шаг. А именно — шагнула в нишу и взяла в руку одну из отбеленных косточек, которая никак этому не противилась.
— Мне кажется, — промолвила девушка, повернувшись к Ги-гиене, — вот этот ключ может подойти.
— Кажется! — фыркнуло чудовище. — А ты помнишь что окажется, ежели тебе не то кажется? Ты уверена?
— Не… не совсем, — со вздохом призналась девушка. — Но лучшего варианта у меня нет.
— Ну что ж, попробуй. Но если твой ключик не подойдет — не обессудь. Мне придется обглодать твои косточки почище, чем обглоданы эти.
— Чему быть, того не миновать, — вздохнула Глоха и вставила ключицу в выполненную в виде ворот скважину «Замка с привидениями».
Послышался щелчок. Косматая грива Ги-гиены вздыбилась, словно под порывом ветра, и опала успевшими мгновенно распутаться чуть волнистыми, чарующими шелковистым блеском локонами. Многочисленные висячие замки пропали, будто их и не было. Впрочем, как поняла Глоха в следующий миг, их и не было — они, точно так же как колтуны и грязь, просто привиделись ей. Но виделись они, лишь когда замок был замкнут, теперь же Ги-гиена предстала перед ней в своем природном виде — сверкая безупречной, гигиенической чистотой.
От облегчения крылатая гоблинша чуть не упала в обморок.
— Что ж, — молвила Ги-гиена, отступая в сторону и освобождая проход. — С этим испытанием ты справилась. Можешь переходить к следующему.
— Я так рада, что мне удалось не ошибиться и найти подходящий ключ, — пролепетала Глоха, совладав с дрожью в коленках.
— Ну, тут риска никакого не было. Они все подходили.
— Так что же? Ты блефовала, когда угрожала меня съесть?
— Ни капельки. Если бы ты не смогла открыть замок, я бы тебя, само собой, слопала и не поморщилась. Но мне трудно представить, как можно что-то тут не открыть, если все ключи подходят ко всем замками.
— Вот те на, а я голову ломала! Но если все так просто, в чем же заключалось испытание?
— Ну, не знаю, по-моему, тебе оно далось не так уж просто. А испытание… испытание было на храбрость. Ты не спасовала, а потому можешь пройти.
— На храбрость? Но ведь я же отчаянно трусила.
— Эка невидаль, трусила. Храбрость не в том, чтобы ничего не бояться — это только дуракам никогда не страшно, — а в том, чтобы уметь справляться со страхом. Всякий разумный человек перед чем-нибудь робеет, но только трус позволяет робости управлять собой.
— Надо же, а я до этого и не додумалась.
— Ну а додумайся ты, какой прок был бы от этого испытания? Оно ведь на храбрость, а не на догадливость.
— Интересно, а на что будет следующее испытание? — задумчиво пробормотала Глоха.
— Ясное дело, на сообразительность, — буркнула Ги-гиена и, свернувшись клубочком так, что шелковистый хвост прикрывал безупречно чистую кожаную нашлепку носа, погрузилась в мирную дрему.
Крылатая гоблинша двинулась по коридору дальше. Два испытания остались позади, однако радоваться она не спешила. Чему тут радоваться, если ей уже дважды пришлось пускать в ход всю свою догадливость и способность к рассуждениям, а испытание на сообразительность, как выяснилось, еще только предстояло. Однако деваться было некуда: оставалось только идти вперед.
Коридор оказался длинным, и чем дальше она шла, тем теплее становилось вокруг. Скоро сделалось по-настоящему жарко, до такой степени, что Глохе захотелось снять блузку. Однако сделать это, не говоря уж о том, чтобы остаться без юбки, было бы неприлично, поэтому чтобы охладиться, она выбрала единственно приемлемый для благовоспитанной крылатой гоблинши способ — распростерла свои оперенные крылышки и стала обмахиваться ими, как двумя опахалами или веерами. Это дало некоторое облегчение, однако приходилось признать, что у Тучной Королевы холодные вьюги получаются куда лучше.
Жар усиливался. Пол раскалился настолько, что подметки туфелек начали дымиться, и хотя Глоха, чтобы не обжечь ножки, начала приплясывать, ее вскоре окружило дымное облачко.
Гоблинша была близка к отчаянию, но неожиданно увидела у стены маленький фонтанчик. Он не работал, однако, когда девушка подбежала к нему и нажала магическую кнопку, из него забила струйка восхитительной, просто волшебно прохладной воды. Подставив пересохшие губки под живительную струю, Глоха сделала несколько больших глотков, и ей стало гораздо легче. Да и дым рассеялся.