Проблема испытаний на полиграфе, или детекторе лжи заключается в том, что человек, намеревающийся солгать, делает все, чтобы запутать полиграф. В условиях Персии мы столкнулись и с таким феноменом: как только испытуемого привязывали к креслу и начинали надевать на него датчики — его захлестывала такая волна страха, что допрос дальше вести было невозможно, человек думал, что его сейчас будут пытать. Здесь слишком часто и слишком многих пытали, Шахиншах забыл о том, что пытки и казни должны быть событием чрезвычайным, здесь же они были обыденностью, обыденным злом, постепенно теряющим свою эффективность. Пришлось использовать совсем новые технологии, термограмму лица и голосовой анализатор. В кресле, в котором сидел Хайдар — были и датчики, но это было вспомогательное оборудование, основное — это анализатор голоса. Дорогая вещь, требует много машинных ресурсов для обработки информации, его не так часто используют. Но здесь — приходится…
К тому же — когда я провожу допросы — их провожу не я один, это работа целой команды. Если утрировать — то меня можно сравнить с магнитофоном, который озвучивает чужие слова. В моем ухе всегда — незаметный, вставляющийся в ушную раковину наушник. Через него — у меня односторонняя связь с соседней комнатой, а там — сразу несколько специалистов. Психологи, иногда свидетели, человек, который подсказывает мне факты из жизни подозреваемого, чтобы я мог на него надавить. Моя слава — это результат работы целой команды, не меня одного, просто — в глазах этих джихадистов я представляюсь посланником Российской Империи. Подателем судьбы.
Я посмотрел на часы. Двадцать нуль-нуль по местному. Работать еще часа два, потом — домой… господи, когда же здесь все придет в норму. В кабинете дожидался подарок, который я заказал из Петербурга — несколько платьев для Люнетты. Просто поверить не могу, что этот, по сути ребенок еще — выжил в аду революционного Тегерана.
Восемнадцать лет. Разрушенная жизнь, никакой перспективы, ничего. Из одежды — только то, что на себе. Вот — цена всех революций, будь они прокляты!
— Готово, господин вице-адмирал.
— Запускайте, сударь. Господь, да благословит нас.
На экране компьютера появилась запись допроса — звук наложен на изображение, рядом — шкала искренности. Ложь, ложь, ложь…
Да, никогда мы их не поймем, никогда не поймем, что движет этими людьми. Несколько человек рисковали своими жизнями ради того, чтобы спасти его — но он продолжает лгать. Его сын — погиб на никому не нужной войне, в чужой стране — но он продолжает лгать. Махди мертв — но дело его живо, и такие как Хайдар продолжают лгать.
— Стоп.
Изображение на экране замерло. Знакомое лицо — и индикатор на зеленой части шкалы искренности. Правда.
Генерал Абумаджид Тимур, бывший начальник САВАК и нынешний мой противник — один из основных противников. Его не было на параде, он сумел скрыться из охваченного безумием Тегерана, на данный момент он скрывался где-то в Афганистане. Агент Секретной разведывательной службы Великобритании, к гадалке не ходи. Генерал Тимур — сейчас руководит одной из частей террористического подполья.
И его не было — в гостях у Махди.
Значит — это его люди и пытались похитить Хайдара, его люди и допрашивали его — правда делали это менее гуманно чем мы, перед тем, как задать вопрос, они срезали ножом полоску кожи с руки. Генерал тоже идет по следу, он пытается подобрать ключи к шкатулке с множеством зеркал, к маленькому злобному королевству, созданному Махди. Скорее даже не он идет по следу — это британская разведка идет по следу. Похоже, что гибель Махди от моих рук на той железнодорожной станции под Вашингтоном и гибель сэра Джеффри Ровена несколькими часами ранее — этот погиб от рук Махди — оборвала слишком много нитей. Британцы, так же как и мы — не могут контролировать свое детище, создаваемое годами, они не могут подобрать ключи к запертой шкатулке, чтобы достать то, что они туда положили. Гонка идет нешуточная, счет идет, возможно, уже на дни — и тот, кто раньше получит ответ, кто раньше найдет ключ — тот и выиграет. Если это будет британская разведка — то, что происходит сейчас, тот уровень сопротивления, который есть сейчас — это будет детский сад по сравнению с тем адом, который воцарится здесь. Раскрыв тайны Махди, британцы получат доступ к сети из тысяч и тысяч фанатиков, каждый из которых готов будет погибнуть, только чтобы убить русских, убить как можно больше русских. Их не надо программировать, им не надо промывать мозги, им не надо платить, их не надо забрасывать на враждебную территорию. Они уже здесь, они — среди нас. Взрыв за взрывом, теракт за терактом — и рано или поздно мы будем вынуждены либо править теми методами, которыми правил здесь Светлейший, либо мы вынуждены будем уйти из этой проклятой Богом и людьми страной.