— Они останавливаются — заявил Рик, вглядываясь в экран мобильного устройства Blackberry, на котором отражалась спутниковая карта местности и местоположение объекта на ней.
— Отлично. Подождем — заявил Джим, сворачивая на обочину.
Так они стояли минут десять, опустив боковые окна и наслаждаясь исходящей от залива морской свежестью, потом, поняв, что объект здесь надолго — медленно и осторожно тронулись вперед. Они бы предпочли ликвидировать объект еще там, в Бронксе — но решили посмотреть на то, что будет происходить дальше, в конце концов, объект не знал об их присутствии, о том, что на него открыта охота — и это было их преимуществом. У них был только один прибор ночного видения — но Джим со времен Британской Индии научился видеть во тьме и сейчас он осторожно вел машину, не превышая скорости десять миль в час. И вывел ее — как раз на позицию, с которой были видны и три машины, те же самые, которые были в Бронксе, и домик, рядом с которым они стояли. В домике было темно — но где-то в его глубине мелькал свет, отражаясь отблесками в окнах.
С того места, на котором они стояли — ничего не было видно.
— Выдвигаюсь? — Рик потянул из багажника огромный пластиковый кофр
— Сиди… Тим, возьми прибор и двигай вокруг дома. Посмотри — откуда что видно и где может быть хорошая позиция для стрелка.
Тим забрал прибор и выскользнул из машины…
— Хочешь убрать его здесь? Тут же копы?
— Ты что, ничего не понял? Ты видел, где они были и что делали?
— В Гарлеме.
— Вот именно! Они забрали нашего чернокожего друга, который не сделал работу! Ты понял, что происходит?! Этот парень привлек копов! И они — охотятся на нас!
— Итак, ты взял двоих таких же, как ты черномазых ублюдков и вместе с ними, мать твою, заявился на открытие новой арены, то есть туда, где вам совершенно нечего делать. И там — вы попытались кое-что сделать, не так ли?
— Да пошел ты!
— Первым пойдешь ты. Разматывать пожизненное. Эту телку, которую вы хотели изнасиловать — ее убили!
— Что?
— Ты слышал, Дариус. Ее убили. А теперь скажи, как присяжные посмотрят на человека, который уже сидел за сексуальные преступления и который теперь причастен к убийству. Боюсь, тут тебе светит даже не пожизненное, а газовая камера. Прокурор правильно подберет жюри присяжных, и они увидят того, кого и должны увидеть. Черномазого ублюдка, который приперся туда, где ему не следовало быть, и которому захотелось белого мясца.
— Ни один прокурор…
— Да, ты прав, Дариус. Тогда мы сделаем вот что. Мы заметем тебя по подозрению и отправим в Райкерс. А там — у меня есть знакомые надзиратели. И ты совершенно случайно окажешься в камере, где находятся байкеры, ку-клукс-клановцы, бэрчисты, минитмены и прочие белые и совершенно нетолерантные люди. И они каким-то непостижимым образом узнают о том, что произошло на арене. И чем ты занимался до арены. Знаешь, что они сделают с тобой всего за одну ночь, а, Дариус? Они тебя просто растерзают. Утром тебя найдут с вспоротым осколком стекла брюхом и палкой торчащей из твоей задницы. Кажется, ты любишь эксплуатировать чужие задницы — так вот, эти парни займутся твоей. И как следует займутся.
Я стоял позади и делал то, что кто-то должен делать при допросе — не колоть подозреваемого, а наблюдать за ним. Допрос никогда не проводят в одиночку, оптимально — трое допрашивающих, из которых двое допрашивают, а третий ничего не говорит и просто наблюдает.
Так вот — я сейчас увидел поразительную вещь. Угроза отправить в тюрьму на Райкерс пошла совершенно «не в кассу». Более того — Дариус каким-то образом понял, что это блеф и перестал бояться нас. Очевидно, он был уверен, что он не окажется в Райкерс и тем более — не попадет в камеру с белыми ребятами — экстремистами.
— Ну, что молчишь, Дариус