Ублюдок…
У Тима было два выхода. Первый — используя пистолет с глушителем попытаться подкрасться поближе и убить стрелка, когда тот подойдет проверить результаты своей работы. Второй вариант — сматываться как можно быстрее, потому что он в любой момент может стать добычей разъяренных полицейских. И тогда может вскрыться его принадлежность к SAS — а это хуже, чем просто провал. Это — уже без вариантов…
Тим раздумывал только пару секунд. Потом, обтерев на всякий случай пистолет полой куртки, он отбросил его куда-то в сторону и пополз в ту сторону, откуда они приехали. Потом услышал за спиной голоса, вскочил — и бросился бежать, петляя как заяц. В конце концов — и него есть чистые документы, немного денег и даже паспорт моряка, по которому он может наняться на какую-нибудь посудину в порту Нью-Йорка и тихо свалить из страны.
Я почувствовал, что неподалеку кто-то есть, когда патроны закончились. Попытался повернуться — и ответом на это стал лязг затвора помпового ружья.
— А ну, стоять, парень! Брось карабин!
Я бросил карабин, стукнувшийся об землю
— Я его бросил. У меня нет оружия, я из полиции. Можно я встану?
— Стой, как стоишь, парень. Так ты меньше меня нервируешь.
— Я из полиции.
— Это ты сказал. А я этому ни хрена не верю.
Голос принадлежал пожилому человеку — хриплый, дребезжащий. Но каким бы он ни был старым — сил нажать на спусковой крючок у него хватит.
— Нас обстреляли, вы это слышали?
— Да, парень. Что-то бухало неподалеку. Но я не знаю, что это было — а вот карабин у тебя я видел.
— Это карабин лейтенанта полиции, он ваш сосед, живет у самой воды. Вы знаете, кто живет рядом с вами или нет? И вообще, какого черта вы держите меня под прицелом, когда я невооружен?
— Вот полиция приедет и разберется, парень. А пока — стой, как стоишь.
Голоса почти одновременно раздались и спереди, где стояла машина и за спиной. Потом я увидел луч фонаря — но он светил не на меня.
— Брось ружье! Брось ружье немедленно, мать твою!
По-видимому, этот голос и его тон был больше похожим на голос и тон полицейского, потому что старик бросил ружье и завопил.
— Не стреляйте! Не стреляйте! Этот парень говорил, что он из полиции!
— Этот… — я узнал голос детектива Стила. Повернулся — и получил такой удар ногой в грудь, что дыхание перехватило.
— Куда ты нас втравил ублюдок! Куда ты нас втравил, чертов ублюдок!?
Я повернулся набок — и второй раз ботинок детектива прилетел как раз по спинке, туда, где в меня попала пуля, пущенная мне в спину в Тегеране. Искры полетели из глаз, я взвыл от боли, услышал топот ног — но новых ударов не последовало, только какая-то возня.
Черт, я слишком стар для таких забав.
Повернувшись, я встал сначала на четвереньки, потом мне удалось подняться на ноги. Легкие горели, как будто я вдохнул полной грудью табачной пыли, болела спина. Фонарь, который был у детектива выпал на землю — и я увидел в его свете стоящего рядом со своим ружьем старика, божьего одуванчика лет семидесяти в чем-то наподобие халата, ошалело смотрящего на происходящее. Он даже не пытался поднять ружье, он просто не понимал, что происходит. Рядом оставшиеся в живых полицейские — их было двое — пытались урезонить впавшего в буйство детектива.
Нельзя сказать, что я его не понимал.
Сделав несколько шагов к машине, я столкнулся с Мишо. Видок у него был — краше в гроб кладут, белое как мел, чем-то испачканное лицо и ружье в руках. Увидев меня, он вскинул ружье
— Это я! Это я!
Господи, вот только сейчас не хватало быть подстреленным.
— Черт… Вы как, сэр?
— Пока жив. А ты?
— Поживу немного. У ублюдка был пистолет с глушителем, он стрелял откуда то с холма.
— Попал?
Вместо ответа Мишо стукнул себя в грудь — и скривился от боли
— Броня? На тебе броня?
— Точно. Всегда ненавидел эту чертову штуку — но его ношение даже при походе в сортир было предписано страховкой. Сегодня он пригодился.
— Кажется, я отправил этих ублюдков в края вечной охоты — я показал на внедорожник — пытались сделать ноги.
Марк помолчал…
— Был еще один. Надо идти в лес.
— Не надо. Это все равно, что идти на раненого льва. Что там? — я показал на домик