Капитан приложил палец, включил компьютер, проверил папку «Входящее». После того, как документооборот в этом здании стал преимущественно электронным — количество циркулирующих документов увеличилось примерно а два и три десятых раза, только на просмотр входящих сотрудник мог тратить до часа времени, а если он был в спецкомандировке и вернулся — то и больше. Привычно проигнорировав все меморандумы, направленные соседними отделами, капитан увидел послание, помеченное «красным» кодом, открыл его и узнал, что ему надо отправляться наверх. Предпоследний этаж — обитель Богов, там обитают начальники отделов и заместители директора службы. Верхний этаж, терраса — там только кабинет директора и залы для брифингов с повышенным уровнем секретности.
Посмотрев на часы, капитан понял, что почти уже опоздал.
В приемной сидела Бекки, как обычно ненакрашенная, в строгом костюме, почти без макияжа, чертовски соблазнительная и недоступная. Половина службы знала, что она спит с Анджелой Макинтайр, нынешним директором службы, кажется, даже переехала к ней жить. Еще десять лет назад подобного было достаточно, чтобы вышибить с правительственной службы обеих с лишением допуска к любой секретной информации — но сейчас настали другие времена. В Палате Лордов заседают открытые педерасты, министр иностранных дел, которому юридически подчинена Служба — зарегистрировал гражданское партнерство — сим политкорректным термином теперь именовали гомосексуальный брак. На этом фоне — сожительство друг с другом парочки лесбиянок, пусть одна из них вдвое старше другой — особым скандалом и не считалось. Тем более — про Бекки ходили слухи, что когда старуха улетает по делам, кое-кому кое-что в отношении ее и удается.
— Привет, Бекки — сказал капитан Риц-Дэвис, назло всему миру максимально задействовав свое обаяние «крутого парня из Вест-Энда».
Обаятельная улыбка разбилась как ледышка об асфальт.
— Подождите немного, капитан. Мистер Бернштайн освободится и вас примет.
Вот так
Капитан Риц-Дэвис уселся в одно из свободных кресел, модерновых, и очень неудобных для сидения и начал рассматривать интерьер присутствия так, как будто он был здесь впервые. Белые тканевые жалюзи закрывают тонированные стекла окон. Модерновая мебель — большая ее часть изготовлена из прозрачного пластика, чтобы вовремя увидеть подслушивающее устройство, или к примеру осторожно доставаемый пистолет, Жидкие обои на стенах, стиранный рисунок, какие-то плавно перетекающие друг в друга пятна. Секс медуз — так бы он это назвал.
— Что-то не так, мистер Риц-Дэвис?
Капитан поднял глаза на секретаршу. Нервничает… она здесь хозяйка и само рассматривание ее личного пространства ее нервирует.
— То есть, мэм?
— Ну… вы так смотрите.
— Я завидую. Здесь так уютно… В моей берлоге некому создать такой уют, вот что я думаю, мадемуазель.
Черт, а будет штука, если Бекки уйдет от этой старой лесбы ко мне! Правда, не факт что удастся удержаться на службе. Ну и черт с ним, оперативникам, подготовленным СБС платят достаточно, на них всегда есть спрос на рынке.
Бекки открыла рот и снова закрыла. Замурлыкал спасительно телефон, и она уцепилась за трубку, как утопающий — за спасательный круг.
— Капитан, мистер Бернштайн примет вас. У вас будет двадцать минут.
Хм… двадцать минут. Обычно десяти было достаточно.
За двойной дверью — в отличие от обычных дверей в промежутке между этими работал генератор «белого шума» — капитана ждал Гордон Бернштайн, начальник особой инспекции. Пока капитан шел по дешевому ковру навстречу невысокому, седому, коротко стриженному человеку с холодными рыбьими глазами — он еще раз (в который уже раз) напомнил себе, что надо быть осторожнее. Потому что он ничего не знал об этом человеке.