Гордон Бернштайн появился здесь вместе с Макинтайр и несколькими другими чинами, которых расставили сразу по высшим ступенькам службы. Первоначально никто не знал, откуда взялся этот странный, маниакально чистоплотный человек, который тратит по десять фунтов на маникюр и обмахивает пылинки с костюма. Потом разузнали — раньше работал в Ллойде — конторе с двойным дном, страховщике с мировой известностью, уже давно, не первое десятилетие работающем в убыток и тем не менее работающем. Сама Макинтайр пришла из еще более стремной конторы — Гонгконгского экспортно-импортного банка, банка, обслуживающем наркотранзитеров по всему миру. За то время, пока капитан работал в отделе — он понял одну вещь: полагаться на Бернштайна опасно. У него нет потребности прикрывать своих людей, какая есть у всякого хорошего начальника — наоборот, он разменяет любого, если это принесет хоть малейший дивиденд.
Но играть старая крыса умела превосходно.
— Капитан Риц-Дэвис… — начальственное рукопожатие было необычно сильным — я рад, что вы выбрались с Востока целым и невредимым.
— Я тоже — капитан дал понять сухим, сдержанным тоном, что на эту тему говорить не намерен. Бернштайн это понял.
— К делу! — он поднял трубку красного телефона — Анджела… Мы готовы… Да…
Черт, неужели они идут к директору службы?!
— Да, сэр… — Бернштайн ответил на незаданный вслух вопрос — мисс Макинтайр с нетерпением ждет нас.
Анджела Макинтайр была ухоженной дамой без возраста, со стройной, совершенно не соответствующей возрасту фигурой, тщательно уложенной прической и проницательными голубыми глазами. Здесь ее все звали старухой — хотя на старуху она совершенно не была похожа, следила за собой. С ее приходом прервалась традиция двух директоров службы — официального и неофициального. Официальным была она, Анджела Макинтайр, а вот неофициального — похоже, что не было. Он мог, конечно, быть законспирирован даже от своих, но по крайней мере свои должны были его знать — должен же он был как то работать, взаимодействовать с нижестоящими звеньями, получать информацию и давать распоряжения. Ничего этого не было, и оставалось только гадать — что ко всем чертям происходит со службой.
— Капитан… — у Макинтайр был отработанный, приятный голос, таким голосом обычно навигационная система говорит «Через триста ярдов, пожалуйста, поверните направо».
— Мэм…
— Капитан краем глаза увидел переплетенное дело на столе — и понял, что это его личное досье.
— Давайте присядем…
В директорском кабинете было открыто окно, что вообще то было категорически запрещено делать. На Темзе перекрикивались гудками речные трамваи.
— Капитан Риц-Дэвис, не буду вуалировать словами действительное состояние дел — у нас проблемы. И проблемы очень серьезные…
— Мэм, мы существуем, чтобы решать проблемы.
Особая инспекция была создана в структуре службы совсем недавно, представляла собой она оперативный директорат в миниатюре. Как известно, основой Службы является оперативный директорат, он состоит из секций с произвольным разделением (географическим или по тематике решаемых проблем), секции состоят из инспекций, которые делятся исключительно по географическому признаку. В каждой инспекции существует от пяти до восьмидесяти сотрудников, которые занимаются узкой проблемой или государственным образованием и являются экспертами по этому делу. А вот в особой инспекции существовали только отделы, дублирующие некоторые инспекции и в них работали максимум пять человек. Но это были лучшие из лучших, с разноплановой подготовкой, в основном бывшие бойцы спецподразделений, прошедшие дополнительную подготовку для выполнения разведывательных задач. Если Ян Флеминг и писал с кого-то своего Джеймса Бонда — то это с них. Правда, быть плейбоями у них не получалось — после командировок на Восток они выглядели и чувствовали себя как загнанные лошади.
Организовывал эту «разведку в разведке» человек, который сейчас был мертв. Убит. Но как это и бывало обычно в бюрократических организациях — отдел проще организовать, чем расформировать — Особая инспекция существовала до сих пор.
— Я рада, капитан, что вы так думаете. Кстати. Вы не против, если я буду называть вас капитаном?
— Ничуть, мэм.
— Это хорошо. Я неоднократно говорила на совещаниях, что немного армейской дисциплины не повредит нашей службе…
Говоря это, Макинтайр смотрела на Бернштайна.
— Да, мэм — верноподданнически поддакнул Бернштайн