Мешка прицела легла на одного из британцев, который мне показался офицером. Нажать на спуск — и я открою счет, хоть винтовка короткая совсем — попаду. Вот только потом — черт его знает что делать.
Нет, надо возвращаться. Правильно нас учили — никогда не принимай бой на чужих правилах, навязывай свои, а если не можешь — уклоняйся от боя. Бой выигрывают не на ура — а трезвым и холодным расчетом.
Начал отползать назад, почувствовал, что справа есть кто-то живой…
— Кто здесь!? Стреляю на поражение!
Шуршание. Какое-то сопение.
— Не стреляйте! Не стреляйте!
Голос был знакомым. Так и есть — тот самый капрал, который меня задерживал. Где-то прихватил пулемет — уже молодец. Глаза растерянные. Глаза гражданского человека, попавшего в дерьмо.
— Где твои люди, капрал?
— Никого нет, сэр…
— Как ты вообще в Национальную гвардию то попал? — задал я вопрос, когда мы пробирались к пикапу. Задал вполголоса — потому что злить судьбу не стоит.
— Так и попал. За дом надо было выплачивать, не захочешь — а придется.
— А на гражданке кем был?
— Менеджером, сэр. Продавал бытовую технику.
Вот таких — и бросили навстречу канадским территориалам и британскому спецназу. И обвинять то его глупо — его же никто толком и не учил.
— Пулемет не бросай. Он нам приходится…
— Да, сэр.
— Еще кто-то выжил?
— Не знаю, сэр. Мы позиции заняли, ракетчики залп дали, но эти… я не знаю, что произошло. Не знаю…
Пикап стоял на месте — и то дело. Завел, включил пониженную передачу…
— Садись.
Опорный пункт, разгромленный британскими десантниками, мы объехали прямо по кукурузному полю, это было самое безопасное, чем искать какой-то другой путь. Выскочили на фермерскую дорогу — вот ее то я знал, за тем пригорком — меня и задержали эти. Даванул на газ, как будто черти за мной гнались…
Первые части североамериканской армии мы нашли в районе Нью Виндзора, там был мост и он был пока цел. Я уже понял, как наступают британцы. Первое — захват господства в воздухе, они, давя авианосные группировки противника, наносят удары по аэродромам, всеми силами стараются очистить небо от североамериканских самолетов. Дальше — ввиду того, что сил у них не так то и много — они применяют тактику продвижения «прыжками». Разведка целей, потом подавление их артиллерией или с воздуха, потом пехота садится на вертолеты и продвигается вперед, километров на десять-пятнадцать, занимает наиболее выгодные в тактическом отношении пункты. Только потом — вперед идут моторизованные части. На подавление узлов сопротивления — время никто не тратит. Североамериканские части — уже деморализованы, без нормального командования, без понимания того, что происходит. Власти в стране нет… работает доктрина фельдмаршала Лотиана в полный рост, война начинается внезапно, без объявления войны с удара по штабами и масштабных операций по дезинформации и деморализации. Только одно не могу понять — кто и с какого перепоя в Британии решил, что они смогут вернуть себе свои бывшие колонии?
Арестовали нас почти сразу же… можно конечно сказать, что мы сдались, почти одно и то же было бы. Со связанными пластиковыми наручниками руками, я сидел больше часа в Хаммере, стоявшем рядом с командным центром и ждал, пока британцы засекут работу передатчиков и нанесут ракетно-бомбовый удар, на чем и закончится моя жизнь и жизнь нескольких десятков североамериканских солдат, которые получили оружие несколько дней назад, и которым даже не сказали толком — с кем им придется воевать. Но британцы удара почему то не нанесли, и двое парней, форма на которых на одном висела мешком, а на другом чуть не трескалась по швам — проводили меня в человеку по имени Вулби. По крайней мере — именно это было вышито черными нитками на его табличке с именем.
Вулби был из числа самых угнетенных граждан Америки — белый мужчина от сорока до пятидесяти, нормальной ориентации и голосующий за республиканцев. Если снять с него военную форму — то его можно было бы обрядить в любую, от формы полицейского, до комбинезона строительного рабочего — и он бы выглядел в ней так, как будто в ней и родился. Он сидел за столом, а на столе лежала карта, пистолет и стояла чашка с кофе.