Первый шаг — и доска противно спружинила под ногами. Странно — но именно это, а также свистнувшая совсем рядом пуля привела Гонсалеса в чувство. Он бросился вперед, подобно нападающему в американском футболе — и вломился в оконный проем…
Следом проскочил еще кто-то, затем еще…
— Сэр, все на месте — сказал, не крикнул, а именно сказал Китерман
— Лумис, давай вперед. И тихо!
— Понял, сэр…
Лумис, единственный у кого было бесшумное оружие, ушел вперед, в дым. Лейтенант выдержал паузу…
— Двигаемся. Все команды подаю рукой.
Еще бы их и разглядеть — в дыму…
Лумис ушел недалеко — он только вышли в коридор, длинный, с выбитыми окнами, с вываленной по центру каким-то снарядом кладкой, как в наушниках послышался голос Лумиса.
— Наблюдаю противника. Двое. С пулеметами. Ведут огонь по улице, перемещаясь по коридору второго этажа.
— Делай тихо.
— Принял.
Они продвинулись чуть дальше, вышли на лестницу…
— Сэр, готово…
— На месте, жди нас.
— Принял.
Группа поднялась по лестнице — непонятно что здесь было раньше. Какая-то мебель, ей завалены коридоры, продвигаться вперед очень тяжело — но при огневом контакте эта мебель послужит хоть каким-то укрытием.
Больница? Школа?
Лумис охранял пустой коридор, выставив ствол своего автомата из-за угла. Рядом с ним, у окон, в неподвижности смерти распластались пулеметчики-анархисты. Когда смерть настигла их — оба они стреляли из окон, и даже не успели понять, что случилось. Лумис застрелил их в спину.
Проклятье…
Лейтенант подхватил пулемет, подсумок с еще двумя коробками с лентами. В условиях городского боя пара пулеметов никогда не будет лишней, наоборот она может решить все. Кто-то из солдат, Джойс, похоже у которого была только короткая М4 взял второй пулемет навьючившись как верблюд…
— Китерман… Глянь что на улице, осторожнее.
Китерман, их пулеметчик, достал зеркало заднего вида, которое он оторвал с машины, осторожно выставил в окно…
— Сэр они дальше по улице. Человек десять открыто, а сколько в зданиях — не знаю. В нашу сторону не смотрят.
Похоже, про них забыли — и свои и чужие.
— Джойс, связь. Остальным — укрыться охранять подходы.
Гонсалес кто-то дружески сунул в бок.
— Приди в себя, братан! Мы не закончили!
Тем временем, связь установить все же удалось…
— Браво-семь-два — всем Браво! Ответьте, кто меня слышит! Браво-семь-два…
— Браво главный — всем тишина в эфире! Браво-семь-два, принимаю тебя! Доложи свой статус!
— Браво-семь-два, потерял машину! Занял позицию на третьем этаже какого то здания, точнее определить не могу. Перестрелка идет на север от меня, визуально наблюдаю до десяти повстанцев! Потерь не имею!
В рации на какое-то время воцарилось молчание, зато несколько пуль залетели в окна — возможно у анархистов были люди, которые сидели на волне морпехов, перехватывая передачи. Говорят, бывало и такое.
— Браво семь-два я тебя засек. Мы заняли оборону, полклика от тебя на юго-восток, находимся под обстрелом! Через десять минут подойдет усиление, выдвинемся к тебе! Как только выдвинемся — поддержи огнем, как понял?
— Понял, сэр у нас тут два трофейных пулемета и один свой!
— Принял, конец связи.
Постреливали уже и по зданию…
Лейтенант обернулся к своим.
— Гонсалес, Лумис — минируйте лестницу. Китерман, Джойс… Джойс оставь пока рацию тут, ничего ей не сделается… Джойс, сооруди баррикаду в средине коридора и занимай позицию. Китерман, готовься вести огонь по улице. И не высовываться!
Броня появилась, когда лейтенант уже этого и не ожидал. Первой на улицу выползла штурмовая самоходка — бульдозерный отвал, противокумулятивные решетки сверху донизу, толстый короткий ствол калибра сто шестьдесят два[6] — дом с первого выстрела разваливает. Рокот двигателя самоходки они услышали сразу…
— Огонь по выявленным позициям! — заорал лейтенант
Но анархисты уже разбегались. Проклятые анархисты, они никогда не принимали открытый бой, они всегда сбегали как только дело начинало пахнуть жареным. Китерман, высунувшись из окна, увидел только спину одного из сматывающихся анархистов — последнего и успел эффектно всадить в нее короткую очередь. Человек, только что бежавший, выкладывающийся на этой короткой дистанции изо всех сил, упал как споткнулся — только уже не встал…
Внезапно, лейтенанту пришло в голову, что те дундуки что сидят сейчас в самоходке запросто могут принять их за анархистов. Когда в городе идет операция тем более без предварительной проработки — кто может поручиться за то, что до дубинноголовых[7] довели, что впереди есть свои…