Не доходя немного до гребня, Бетал остановился, нагнулся и поставил Новицкого на ноги.
— Иди! Ещё отстанешь — сам убью первый! — выпалил он на языке, всё ещё неизвестном Сергею, но с таким огнём тёмных глаз, с такой яростной жестикуляцией, что переводчик на русский уже был и не нужен.
Новицкий кивнул твёрдо, горец повернулся и поспешил догонять брата, уже перевалившего на ту сторону. А снизу уже поднимался запыхавшийся, но весёлый Атарщиков, ведущий двух лошадей — свою и Сергея. Вплотную к нему вышагивал со свободной ленцой юный Темир, тоже управлявшийся с парой животных — своим конём и вьючным...
III
В селение они въехали вечером, и провожатые сразу показали им дорогу в гостевой дом, кунацкую. Она находилась в мечети, стоявшей в центре аула. Сергей удивился подобному святотатству, но Атарщиков рассудительно объяснил ему, что гость для жителей этих мест существо важное, почти священное, и они, разумеется, отводят ему лучшее место. А в домах здесь останавливаться — только хозяев стеснять. Новицкий огляделся — маленькие, низкие сакли лепились к склону, точно пчелиные соты, забираясь одна на другую, всё выше и выше, пока не упирались крышами в скальный карниз. Сергей видел уже дагестанские аулы, когда шёл с войсками Ермолова два года назад, но этот поразил его своей бедностью.
— Не много же они напромышляли разбоями, — высказался он коротко, стараясь точнее перевести русские мысли на черкесский язык.
— А в набеги идут... Измаил... не от богатой жизни, — в тон ему ответил Семён; казак старался держаться подчёркнуто независимо и свободно, без опаски направляя лошадь на пеших, пробиравшихся узкими, грязными улочками. — И привозят не слишком много. Ровно чтобы пережить зиму.
— Так зачем же... — начал было Новицкий, но Атарщиков оборвал его нетерпеливо. — Потом.
Сергей замолчал, понимая, что негоже болтать среди незнакомого им народа.
Перед порогом мечети Сергей под пристальным взглядом Мухетдина снял поршни и в одних чувяках прошёл внутрь. Лезгины забрали их ружья, шашки и унесли в боковое помещение. Бетал отправился с ними, посмотреть, куда повесят оружие. Приезжим остались кинжалы и пистолеты, надёжно припрятанные под полами черкесок.
Мухетдин прошёл на середину и стал, медленно обводя стены глазами, от которых, Новицкий помнил, мало что могло скрыться. Братья его лёгкими шагами пробежали кругом, то и дело подпрыгивая, чтобы выглянуть в окна-бойницы. Атарщиков наблюдал их действия молча, но одобрительно.
— Оттого до сей поры живы, — ответил он коротко на вопрошающий взгляд Сергея.
Когда осмотр закончился, Мухетдин подошёл к Семёну и заговорил с ним вполголоса. Казак слушал, не перебивая, только кивал одобрительно, а когда приятель умолк, повернулся к Новицкому.
— Завтра утром уйдём. Скажем — не для тебя эти камни. К лесу привык, и здесь такого хотелось бы. Попытаешь, Измаил, счастья в Чечне. Но ещё и вечер пережить надо. Люди придут, разговаривать будут, спрашивать. Ты отвечай коротко, остальное говорю я. Понял?
Сергей безмолвно кивнул, понимая, что в этих местах лишнее слово не только не нужно, но и крайне опасно. Он прошёл в угол и сел спиною к стене, скрестив перед собой гудящие от напряжения ноги. Но отдыхать ему досталось недолго. К мечети вдруг подошли люди, послышались громкие и весёлые голоса. Он мигом поднялся и стал рядом с Семёном, также скрестив на груди руки, причём пальцы правой касались рукояти кинжала.
Группа человек в десять вошла в мечеть, и помещение сразу сделалось тесным. Звуки человеческой речи уже не перекатывались свободно, но глохли в тяжёлой, отсыревшей одежде набившихся в залу мужчин.
Атарщиков прислушался к разговору, а потом быстро и тихо принялся объяснять Новицкому:
— Те, у озера, не в набег шли. Ждали, когда придут люди через другой перевал. Поэтому и нас увели. Опасались, что мы враги этих. А те двое не предупреждать поскакали, а остались там ждать. И успели едва ли не быстрее, чем мы.