Свой и без того небольшой отряд Валериану пришлось поделить. Шесть десятков дружинников отправились с Петросом, засели с заряженными ружьями в лесу, у самой опушки. Полусотня донских казаков стала в ложбине, готовясь преградить дорогу бандитам. Около сотни чапаров — милиционеров из соседних селений, армян, татар, немцев, евреев, — Мадатов обещал повести сам. Люди ободрились, их не так уже пугала будущая схватка с жестоким, злобным, сильным врагом.
Валериан оглянулся. Чапары стояли неравными группами, держа лошадей в поводу. Он мог представить, как нервничали неопытные люди, как тревожили их собственные фантазии, мучили желудок и мочевой пузырь. Он хотел бы сейчас оказаться среди них, поговорить, подбодрить, развеселить грубой шуткой, но ему даже некому было передоверить наблюдательный пункт. Разве что Петросу, но суровый управляющий отправился в засаду, и только ему можно было поверить, что ни одно ружьё не выпалит раньше времени.
Где-то в лесу, выше по склону, затявкал шакал. Ему ответил другой, всхлипнул и оборвался. Валериан посмотрел направо, где среди травы и камней маячила высокая шапка сторожевого казака, и подал знак: «Внимание!» Поднялась пика, дважды склонилась и тут же исчезла. Мадатов сплюнул, сам подивившись, что ещё не вовсе пересох рот от напряжения и жары, сцепил пальцы обеих ладоней, пару раз хрустнул суставами. Он слышал, что его люди, кого он водил через перевалы, в бешеные атаки, посылал штурмовать крепостные стены, удивлялись спокойствию генерала перед опасностью, но сам он знал, что волнуется перед каждым сражением. Однако за столько лет тяжёлой военной службы приучился скрывать свои чувства от постороннего глаза. Командир не должен бояться только потому, что он командир, — этому учили его Бутков, Ланской, Ланжерон, Кульнев. Не поучали напрасно, но своим примером показывали младшему офицеру, как нужно вести за собой что егерский батальон, что гусарский полк, дивизию, корпус. Сейчас Валериан мог бы им доказать, что был хорошим учеником.
Группа конных выскочила из леса и порысила по дороге. Ружья они держали поперёк седел. Валериан был доволен, что милиционеры не видят передовых бандитов: кому-то не хватило бы выдержки, а случайный крик, выстрел, движение могли испортить всё дело. Слишком неравны были силы, и количеству разбойников он мог противопоставить только неожиданность и дисциплину. Всадники проехали полверсты, остановились. Один встал на седло ногами, огляделся, поднял ружьё, махнул в обе стороны и опустил. Видимо, та сила, которой следовало опасаться бандитам, должна быть заметна на плоскости. Те же, кто мог спрятаться в ближайших оврагах, думали скорей о спасении, чем о бое.
Через несколько минут из леса вывалила вся банда. Длинная колонна, походившая издали на гигантского змея, что заглотил пойманную добычу и переваривает её, пока уползает в убежище. Шли в беспорядке. Пешие держались вперемешку с конными, повозки тянулись от первых рядов к последним. Некоторые несли ружья, словно дубинки, положив на плечи прикладами вверх. Наверное, многие здесь умели сражаться, но драться им приходилось прежде всего каждому за себя, а, собравшись вместе, они выглядели неумелой толпой, многочисленной, но страшной лишь непривычному человеку.
Когда из леса выполз арьергард банды, Валериан медленно взвёл курок пистолета, который держал под буркой, выждал ещё несколько минут, потом навёл оружие на колонну, наскоро прицелился и выстрелил. Он и не надеялся попасть на таком расстоянии, но и не хотел, чтобы выстрел пропадал совсем уж напрасно. По оговорённому сигналу есаул Варенцов повёл свою полусотню в дерзкую лихую атаку. Казаки выскочили из ложбины, рассыпались цепью и, уставив пики, с гиканьем, визгом, улюлюканьем помчались к разбойникам. Те же, как и рассчитывал Валериан, смешались от неожиданности и тесной толпой подались в сторону, к лесу, рассчитывая укрыться за стволами деревьев и встретить противника. Но только пробежали половину пути, как от опушки по ним хлестнули свинцовыми прутьями дружинники Петроса. Целясь в такую массу, легче было попасть, нежели промахнуться. Страшно кричали люди, животные; лошади вскидывались и падали, увлекая за собой всадников, калеча тех, кто оказался поблизости.