Помимо этого — нам должны были выделить пятьсот тысяч противопехотных мин с поставкой до конца года, для окончательного перекрытия границы, и строительные материалы. Со строительными материалами было плохо, мы получали крохи и вынуждены были в основном обходиться своими силами. Строительную промышленность шаха, которая была одной из лучших в мире — поднимали из руин. Вот сегодня откроем домостроительный комбинат — и будем думать, куда девать плиты. То ли дома строить, то ли армейские блокпосты. А вы — как думаете?
Не знаете? То-то же. Как тришкин кафтан.
На выходе из конференц-зала меня остановил есаул, знаком показал, что хочет что-то сказать на ухо. Все совещание он отмалчивался, ничего особо не просил — вот Белогрудцев, тот да, тому только волю дай. Он у тебя и луну с неба попросит.
— Ваше Превосходительство…
— На будущее — не люблю превосходительств. Господин вице-адмирал.
— Так точно… вчера ночью взяли одну явку… там исламский комитет должон был располагаться. И нашли весьма интересные документы. САВАКовские.
— САВАКовские?
— Мы так поняли, господин вице-адмирал. Там есть очень интересные записи… нам бы не хотелось…
— Я вас понял. Где эти записи?
— У нас. В полевом штабе.
— Рискуете?
— Никак нет. Это мой сейф. Кто полезет без ума — костей не соберет.
— Я к вам загляну. Пожелания есть?
— Да… как бы все есть, слава Богу. Ломаем службу, как положено.
Да уж. Точно не Белогрудцев.
— Загляну. Во второй половине дня.
— Буду ждать, господин вице-адмирал. Кстати… как ваш конвой? Не пьют, не озоруют? Может, кто-то по розгам соскучился?
— Помилуй Бог, господин есаул. У меня — не поозоруешь.
В присутствии у себя я обнаружил новое лицо — человека явно не местного, только что прибывшего. По одежде замечаю — никто из тех, кто здесь служит, так не оденется.
— Ко мне?
— Так точно.
— Прошу…
В кабинете я поставил чаеварку на "максимально крепкий". Хороший горячий чай без сахара — вот что лучше всего поддерживает в сознании.
— Представляетесь по случаю прибытия?
Человек утвердительно кивнул.
— Так точно! Нестор Пантелеймонович Кордава, генерал-майор.
— По какому ведомству генерал-майор?
— По разведочному, Ваше превосходительство.
Если честно — ожидал, что по строительному — внешне человек… не внушал, скажем так. Но это говорило в плюс — разведчик, у которого на лице написано, что он разведчик — плохой разведчик. Значит, по разведочному.
— Наместник Его Величества Воронцов — представился я — вытягиваться во фрунт не надо. Не люблю. Тем более не стоит этого делать разведчику. Как я понимаю, вы прибыли сюда по моему запросу?
— Не могу знать, Ваше превосходительство.
— И превосходительств не люблю. Господин вице-адмирал, господин наместник или, вернее всего — тайный советник. Хоть я нахожусь на действительной военной службе — на самом деле я не воюю. Я просто помогаю, чем могу, военным… настоящее сражение происходит совсем на других фронтах. Присядем?
Присели. Дождались чая. Несмотря на то, что я видел этого человека всего несколько минут — у меня почему-то складывалось впечатление, что человек дельный. Конкретный — так говорят в купеческой среде. Конечно, как и все кто по разведочному отделению, себе на уме, но… я и сам такой. Посмотрим, в общем.
— Откуда вы к нам? С Закавказья?
— С Висленского края.
— О-о-о… это я пропустил. Рассказывайте.
Кордава вздохнул.
— А что тут рассказывать… господин… тайный советник. Грязное, скверное дело. Вот и все.
— Нет, Нестор Пантелеймонович… вы от меня так просто не отделаетесь. Видите ли, я… в некотором роде летописец. Пишу заметки о происходящем… пока в стол. А это дело я пропустил… вывезли отсюда в бессознательном состоянии. Так что — считайте это приказом. Рассказывайте.
Кордава рассказал. Это тоже, кстати, испытание. Человек пустой, недалекий будет везде выпячивать свою роль. Человек глупый не сможет донести главного. Человек лживый будет лгать… у меня в личном конвое есть казачина… как раз оттуда, есть с чем сравнивать. Кордава прошел это испытание. Рассказал обо всем, что лично видел — просто и страшно.