— Лэнс… — поглощая дымящееся, горячее мясо, Патон обратился к старшему катера, невысокому коренастому боцману — какого хрена здесь происходит?
Боцман оторвался от поглощения порции спагетти, залитых Табаско сверх всякой меры
— Ты о чем?
— Ну я вот подумал… Какого хрена здесь вообще происходит? Они воюют с нами который год. За счет чего это все держится? За счет наркоты? Но почему нельзя наркоту выращивать где-нибудь в другом месте, где нет нас? Где намного тише. Да, мы видели поля — но их, черт возьми, не так уж и много. Какого хрена здесь надо русским?
— Тише! — боцман осмотрелся по сторонам, но камбуз был полупустой и никого из офицерского состава не было — ты вот что, парень… Если ты начал об этом задумываться — я тебе кое-что расскажу. Но — рот на замок, понял?
— Могила — Патон прижал палец к губам
— Так вот. Ты помнишь, как подорвали Луизу Эм?
Луиза Эм была новейшим артиллерийским крейсером класса Делавэр, она стояла на траверзе Рио для огневой поддержки операций, ведущихся в этом районе и была подорвана совершено неожиданно полтора года назад, в один прекрасный летний день. Верней, ночь. Взрыв был такой силы, что половину экипажа спасти так и не удалось. После этого случая североамериканский морфлот стал намного осторожнее — потерянный новейший крейсер это не шутки…
— А это тут при чем?
— Да все при том. У меня на этом крейсере однокашник служил. Он тогда на берег в самоход ушел, девочки, то-се… Ну и жив остался. И потом мы с ним на берегу встретились, он мне рассказал кое-что, такое, что волосы зашевелились
— Что именно?
— Да то. За пару дней до того, как Луиза Эм выдала свой последний в жизни салют, там побывали британцы из Корпуса наблюдателей. Он заметил, как один офицер совал нос совершенно не туда, куда бы следовало. И через два дня после этого, Луиза Эм — бабах!
Сказанное было настолько неожиданным, что у Патона кусок застрял в горле
— Ты чего?
— Да того?! Совсем деревянный! Ты сколько раз тут русских видел?! Хоть раз тебе русские здесь попадались?!
— Один раз. Помнишь тот случай на Рио Негро два года назад? Тогда…
— Помню. Трое русских. Скорее всего, наемники. И все. Больше ни ты, ни я русских здесь не видели. Да, конечно, они профессионалы — но не настолько же! И мы тоже — не ногой сморкаемся. Но ни одного русского. Они даже наблюдателей не прислали сюда, в Мексике есть, а здесь нету. А британцев — полно. Да и римлян — тоже немало. А насчет лодок, заходящих в устье реки — все это чушь собачья! Тюлени постоянно в воде, датчики движения, это тебе не океан, черт бы все побрал. Вот и думай — почему мы так долго воюем…
— Ты хочешь сказать…
— Ничего я не хочу сказать — боцман еще раз огляделся — и тебе болтать лишнее не советую. Просто никогда не поворачивайся к ним спиной. И никому ни в чем не доверяй. Вот и все. Давай, доедай свою капибару и пошли на воздух…
— Капибару?!
— Ну да… А ты думал, тут тебя говядиной накормят…
— Сейчас я…
Патон рванулся из-за стола, с весьма недобрыми намерениями, но катерники, надсадно хохоча, удержали его
— Еще один попался… Спокойно, братан, это и в самом деле говядина. С Адамса вертолет был, подвезли нам свежей аргентинской говядины. Говядина, говядина это…
Доев свой стейк, Патон уже хотел досыпать — но понял, что не заснет. Поднялся на верхнюю палубу, подошел к самым леерам. Его сразу же осветили фонариком — но узнали и оставили в покое. Накрапывал мелкий, нудный дождь, над океаном стояла словно пелена, стена водяного тумана, скрывающего берег. Погода была нелетная, многие операции на воде также были свернуты. На смонтированной в носу вертолетной площадке, накрытые брезентом, мокли два вертолета — вооруженный СиХок и морпеховская Си Кобра, еще две вертолетные площадки были свободны. Брезентом накрыты были и две затащенные на палубу и приваренные к ней сухопутные гаубицы М203, восьмидюймовки сухопутных войск, стрелявшие новыми снарядами почти на семьдесят километров. В брезентовых плащах стояли у пулеметов нахохлившиеся часовые. Вокруг ничего не было — только едва покачивающаяся на волне Леди Би и стена воды, отделяющая ее от окружающего мира, мутная серая занавесь. Вода заливала весь этот проклятый мир, словно хотела поглотить его раз и навсегда, вместе с его ненавистью, злобой, жестокостью…
Был только он. И была Леди Би.