И тем не менее — с улицы надо было уйти.
Наблюдение он заметил сразу — те, кто наблюдал за улицей, сидели в дешевом белом минивэне с затемненными стеклами, припаркованном на противоположной стороне улицы. Те люди, которые держали этот бар, были серьезными людьми, выходцами из силовых структур, из Министерства безопасности Родины, из Федерального бюро расследований, из Центрального разведывательного управления. Все они имели немалый опыт обеспечения безопасности тех или иных объектов и знали, что одна из грубейших ошибок — ограничить периметр охраны самого объекта, натолкать на этот периметр побольше датчиков, посадить на охраняемом объекте вооруженную охрану и на этом успокоиться. Да, обеспечение периметра самого объекта является важной задачей службы охраны — но не менее важным является обеспечение наблюдения и наличие мобильной силовой группы за периметром самого объекта. Вот эти трое — а Альварес посадил бы именно троих в этот припаркованный на противоположной стороне улицы фургон — являются одновременно наблюдателями и охранниками. Они видят, что происходит на улице перед объектом и могут сообщать об этом своим коллегам. Они могут проверить кого-то на улице, не задействуя для этого охрану самого объекта. Наконец, у каждого из них есть оружие, и они могут при штурме объекта нанести удар в спину штурмующим и кардинально изменить ситуацию — в этом случае штурмующие оказывались под огнем сразу с двух сторон.
Но он не представлял видимой опасности — один и без оружия. В этом баре бывали специфические люди, и приходили они сюда для того, чтобы решить свои, специфические вопросы, и Николас Альварес вполне вписывался в рамки понятия "Обычный посетитель бара "Две розы". Поэтому охрана уделила ему не больше внимания, чем обычным посетителям этого бара.
А он — уверенно подошел к обитой сталью двери с глазком и трижды постучал.
Ждать пришлось долго — на какой-то момент ему показалось, что бар закрыт — потому что окон в нем не было, и понять с улицы, закрыт он или открыт, было невозможно. Но когда он уже повернулся, собираясь пойти прочь — глухо и солидно лязгнул засов.
Альварес развернулся — и столкнулся взглядом с мрачным молодым мужиком, испанского вида, но не факт что испанцем. Мужик был одет совсем не так как испанец — черные штаны, очень похожие на те, которые носят копы из спецгрупп, черная же куртка, в распахнутом на шее отвороте которой выглядывала белая трикотажная футболка армейского образца. Рукава куртки были закатаны довольно высоко, обнажая сильные мускулистые руки. Местные eso, да и вообще испанцы обожают татуировки — здесь же, по крайней мере, на видимых частях тела, их не было ни одной. Не было видно и оружия — хотя чутьем опытного pistolero Альварес определил, что оружие есть и привратник умеет им пользоваться. Особенно насторожило его то, что привратник смотрел ему не в глаза — он смотрел в район солнечного сплетения, туда же, куда попадет его пуля.
— Я вас знаю? — привратник говорил спокойно и вежливо, как каком-нибудь дорогом отеле.
— Нет, сэр. Но кое-кто посоветовал прийти сюда и пропустить пару стаканчиков. Сказал, что здесь я встречу единомышленников.
— Могу я узнать имя вашего друга?
— Круз. Специалист Гонсало Круз.
— И как поживает специалист Круз?
— Никак. Он мертв.
Специалист Гонсало Круз и в самом деле говорил про это место — набравшись текилы. Про него не стоило говорить, что в трезвом виде, что в пьяном — но он в тот вечер набрался более чем серьезно и у него развязался язык. Тогда в жуткой перестрелке в Паррас-де-Фуэнте, в гребаной дыре в одном из центральных штатов они потеряли сразу двоих — и потери противника не могли это компенсировать. Нажравшись, Круз начал говорить то, про что следовало бы помолчать — например, куда обращаться, если нужна будет работа или ты просто хочешь подработать. Вообще-то говорил он это другому человеку, а Альварес просто слышал, лежа на соседней койке в алкогольном угаре. И запомнил — чудом. А через три недели они хоронили уже самого Круза, словившего пулю калибра.50 при проверке на одном из блок-постов в Сан-Мигель…